Лариса Соболева - Белая кошка в светлой комнате

– Ой, вы, как всегда, перестраховываетесь, – махнул рукой Вадик. – Стасик посидит до завтрашнего утра, оценит свое положение, а потом петь будет, как соловушка. Мы не делали обыск у него дома и в офисе.

– Сделаем, – пообещал Щукин.

– А если не найдем? – внес пессимистичную ноту Гена. – У него мест, чтобы спрятать пистолет, полно. Весь плиточный завод, например. Хоть и громко звучит – завод, а какой-то пистолет там спрятать – раз плюнуть.

– Вот и я о том же, – вздохнул Щукин. – Поэтому поздравления пока преждевременны. Если Стас проявит выдержку и не сознается, а также не предоставит нам пистолет, после определенного срока задержания нам придется отпустить его. И начать сначала.

– Тьфу, тьфу, тьфу! – поплевал Вадик. – Но дед… Архип Лукич, у меня нет слов, я таких кретинов еще не встречал. В его возрасте лежал бы на печи и лишний раз руку с нее не свешивал, а он побоища устраивает! Валентина таранил кто? Буба! У его машины нос помят и фара разбита. Как думаете, расколется этот осколок социализма?

– Если ты имеешь в виду его личное участие в покушении, то он уже раскололся, – сказал Щукин. – А насчет Стаса… Огорчу тебя, Вадик, не расколется он. А ведь он знает, где пистолет, знает и не скажет. Во всяком случае, настроен Буба по-боевому. С дедом надо работать очень осторожно. Не представляю, чем его взять.

Обыск в доме Стаса Тригуба и в его кабинете прошел гладко. Гладко в том смысле, что пистолета не нашли. Приступили к поискам на заводе. Здание не так чтобы большое, но мест, где можно спрятать пистолет, действительно там много. Оперативники искали профессионально, вычисляя самые укромные и в тоже время легкодоступные места. Если заложить пистолет плиткой, его не достанешь быстро, придется разворошить груду, а это всегда заметно. Значит, «вальтер» лежит в доступном месте, откуда выудить его можно незаметно и в любое время. Логика логикой, а пистолет не нашли и там.

– Может, у Стаса другая логика? – предположил Гена. – Может, он после каждого нападения закапывает пистолет? Тогда наши поиски и дальше будут неудачными.

А день подходил к концу. Архип Лукич поехал в прокуратуру, отпустив ребят отдыхать. Он хотел посидеть в тишине, обдумать вопросы, которые задаст завтра Стасу. Это важно – провести допрос целенаправленно, в то же время обозначить ряд вопросов и задавать их так, чтоб подозреваемый запутался, а потом «спекся».

У входа в прокуратуру его ждал первый сюрприз: Бацилла и Клюква. Хватило суток, чтоб эти двое бомжей из вполне терпимых внешне снова превратились в две особи, которых Щукин едва различал по половым признакам. Они будто нарочно валялись в грязи, восстановился и специфический запах, рожи у обоих были опухшие до омерзения, значит, вчера праздновали освобождение до полной отключки. Заметив Щукина, они подались ему навстречу, изобразив на рожах нечто вроде счастья.

– Вы ко мне?! – обалдел Щукин.

– Начавник, вот какой вопвос, – начал Бацилла по-деловому.

– Начальник, вот какой вопрос, – без просьб перевела Клюква, стоя чуть в сторонке.

– Вы тебе повогви? Повогви!

– Мы тебе помогли? Помогли, – перевела Клюква.

– Вы стока сидеви в катаважке! – продолжил Бацилла.

– Мы стока просидели в каталажке, – с чувством сказала Клюква.

– А бвагодавность? И де она?

– А благодарность? – воззвала к совести прокурора Клюква. – Не, правда, где благодарность, а? Мы конопатились, а нас выпустили, и все?

Щукин догадался, что за благодарность требуют бомжи. Вот наглый народ! Кого на понт берут? Следователя прокуратуры! Он чуть не расхохотался открыто, но решил продолжить спектакль:

– Так… назад посадить?

– Начавник, да ты фто! – возмутился Бацилла, очевидно, свобода его сердцу милей. – Вы к тебе как к чевовеку, а ты… Вы заваботави… как это, Кюква?

– Гонорар мы заработали, – выпалила Клюква. Честно говоря, Щукин поразился ее словарному запасу, а она от себя добавила: – Все путем надо делать, за работу платить. Это по-честному. А мы работали!

Конечно, Архип Лукич мог послать бомжей куда подальше. И те побежали бы, никуда не делись бы. Но за цирк действительно надо платить, ибо развлечение стоило того. Щукин достал бумажник, вытащил полтинник и протянул Бацилле.

– А фто так маво? – окончательно обнаглел тот.

– Будешь артачиться, вообще ничего не получишь, – пригрозил Щукин. Клюква не стала испытывать терпение следователя, цапнула купюру. – И запомните: чтоб я вас видел последний раз. А теперь катитесь.

Второй сюрприз его ждал у двери кабинета – Софрон Леонидович, он же Буба. Дедуля дремал на стуле, рядом с ним стоял небольшой старый чемодан. Щукин приблизился, кашлянул. Буба проснулся, заговорил:

– Простите… вас не было… я с двух часов здесь.

– А чемодан зачем?

– Там вещи, – доложил Буба, смущаясь. Видя, что следователь не понимает, какие вещи прихватил Софрон Леонидович, он дополнил: – Зубная щетка, спортивный костюм, носки… мне в тюрьме понадобится.

В общем, цирк продолжился, только Щукин не знал: платить ли Бубе за развлечение или он обойдется? Открывая дверь, Архип Лукич проворчал:

– Вы б лучше пистолет принесли, больше пользы было бы.

Софрон Леонидович проигнорировал ворчание, вошел в кабинет и демонстративно уселся на стул, гордо подняв двойной подбородок. И вдруг Щукин почувствовал внезапную усталость. Она нахлынула волной и не думала откатываться. Кажется, он серьезно переутомился. И то верно, без выходных пахал, просто забыл о них, а между прочим, уже июнь кончается.

– Вы подумали? – спросил он Бубу.

– Совсем не думал.

Собственно, приблизительно такой ответ Архип Лукич и предвидел. Более ни одного вопроса не задал, оформил подписку о невыезде. Наконец, не глядя на Бубу и молча, указал кистью руки на дверь.

– Мне уходить? – не понял тот.

Дедушка просто феномен. Только что Софрон Леонидович подписал чуть ли не клятву, что за пределы города ни ногой, и задает глупейшие вопросы! Нет, маразм все же берет свое в определенном возрасте. На всякий случай Щукин объяснил, что означает подписка:

– Вы не должны выезжать из города. Можете ходить, гулять, делать все, что хотите, но только в городе. Идите.

– Простите, а на дачу к Тригубам я могу поехать? Мне трудно одному…

– Можете, – выдохнул Архип Лукич, мечтая поскорее избавиться от вредного старика. – Дача Тригубов считается в черте города, к тому же мы знаем адрес. Идите.

Оставшись один, он схватился за голову: по всему видно, он еще намучается с этим делом. Одна надежда на завтрашнюю беседу со Стасом.

33

– Где адвокат? – Стас закинул ногу на ногу и сцепил на колене пальцы рук. Поза дала понять Щукину, что подозреваемый дистанцировался, настроен агрессивно.

Архип Лукич, Вадик и Гена переглянулись. Все трое ждали увидеть подавленного человека, который готов повиниться, а Стас держался с достоинством, маленькой толики не хватало, чтоб достоинство переросло в высокомерие.

– У нас пока не допрос, а предварительный опрос, при опросе адвокат не обязателен, – достаточно дружелюбно сказал Архип Лукич.

– Без адвоката я говорить с вами не буду.

– Вы зря так настроены, – сказал Щукин. – Все, что вы скажете, будет записано в объяснении, которое вы прочтете и подпишете. Однако для суда это не будет являться доказательством по делу, следовательно, ваши слова не будут использованы против вас.

– Без адвоката я разговаривать не буду, – повторил Стас.

– Хорошо, – сдался Щукин. – Вызовем адвоката. Вам бесплатного?

– Бесплатно только птички чирикают, – съязвил Стас. – Запишите телефон моего адвоката, а уж он найдет, кто занимается подобными делами.

– Это вы верно заметили: только птички чирикают бесплатно. Почему же не расплатились с Валентином за проделанную работу?

– Я расплатился! – поймался Стас, отсюда разгорячился. Это значит, что сегодня он за достоинством прячет свой страх, и проведенные в камере часы не прошли даром.

– Не совсем, – мягко возразил Щукин. Это убойная тактика: следователь спокоен, потому что на коне, подозреваемый видит, что попался, поэтому нервничает и допускает ряд ошибок. – Три тысячи долларов вы не доплатили Валентину.

– За что платить? – все больше закипал Стас. – За дурную работу?

– Вот видите, вы нервничаете, потому что не правы. Так или иначе, но у вас единственного был повод… своеобразно отомстить Валентину.

– Абсурд, – хмыкнул Стас. – Я не расплатился, но я же, как вы утверждаете, стрелял по Валентину? Это он должен в меня стрелять. А вы хоть соображаете, что говорите?

– Полегче на поворотах, – оскорбился за Щукина Вадик.

– А то что будет? – задирался Стас. – Выбивать показания станете? Ну-ну, давай, бей. Думаешь, я законов не знаю?

– На соображение я не жалуюсь, – заверил Архип Лукич, будто не слышал оскорблений. – Вас вынудили заплатить ему, на самом деле вы не хотели этого делать, напрашивается вывод: разозлившись на мужа сестры…