Двойная ложь - Джей Ти Эллисон

него и поплелась обратно на холм. Саттон не знала, почему ей захотелось почтить их смерть, ведь эти двое не имели к ней никакого отношения, и все же чувствовала в этом необходимость. Может быть, из-за того, что они американцы, или потому, что она снова почти коснулась смерти, а дома цветы служили своего рода защитой от нее. Она не знала, и ей было все равно.

Саттон пошла прямо к белым ступеням собора, оставила цветы там, прошептала короткую молитву и поспешила прочь.

Пропущенная встреча, предотвращенная катастрофа

В Седьмом округе об убийстве уже говорили все. Удивительно, как быстро распространились новости, как много незнакомых людей были потрясены этими событиями. Саттон подошла к кафе на углу – ее кафе, как она стала думать за последние несколько дней. Она устроилась за ноутбуком, собираясь заодно позавтракать, но все вокруг гудело, и в конце концов она захлопнула крышку ноутбука и прислушалась к разговорам.

Как странно, подумала Саттон. Все слухи сходились в одном. Жертв не ограбили. Сумочка девушки осталась на месте, застегнутой и целой; в карманах парня лежали бумажник, телефон и деньги. На обоих были часы. Паспорта тоже остались при них.

Всем это казалось странным.

– А вдруг это не случайные жертвы? – шептались вокруг.

Ставшие мишенью в Париже американцы вызывали тревогу у всех, особенно у экспатов, которые не могли выдать себя за парижан. А ведь она была там, почти на месте преступления. Эта мысль пробирала до костей.

Саттон ненадолго задумалась о Константине: будет ли он разочарован, когда она не придет на свидание за обедом? В метро она решила, что лучше с ним больше не встречаться. Он выполнил свое предназначение, помог порвать с прошлым. Именно это ей и требовалось. Порвать с прошлым.

Этим утром ничего больше выяснить не удалось. Она вставила наушники и начала писать.

* * *

В реальность ее вернуло похлопывание по плечу. Она вытащила левый наушник, не вполне осознавая, кто ее прервал. И вздрогнула, услышав знакомый голос.

– Привет.

Константин.

– А, привет.

– Похоже, ты мне не рада, – сказал Константин, наклонившись, чтобы поцеловать ее в лоб. Саттон заставила себя не отстраниться, хотя и хотелось. – Мы вроде бы собирались встретиться и пообедать вместе. А ты не пришла.

Его рука задержалась на плече и слегка сжала его, так властно и знакомо.

Саттон повернула шею, притворившись, будто смотрит на часы, а на самом деле чтобы невзначай сбросить руку.

– Боже мой! Я потеряла счет времени.

А в это время она думала: «Ты что, меня выследил? Ой-ой-ой».

Было почти три часа дня. С компьютером на крошечном столике сидеть было тесновато, но она успела написать десять страниц. Она уже собиралась прерваться, закрыть ноутбук и отправиться на прогулку.

Садясь, Константин наклонился ближе и прошептал:

– Может, вернемся к тебе? Я весь день умирал от желания тебя увидеть.

Саттон чувствовала его запах – мужской, с легкой примесью одеколона и секса. От него пахло сексом. С кем? Или запах остался после нее? Саттон старалась не замечать, что он по-прежнему привлекателен, по-прежнему обладает животным магнетизмом. Старалась не слушать мерзкий внутренний голос, твердивший: «Почему бы и нет?»

Не будь идиоткой. Не будь идиоткой.

– Не могу, Константин. Боюсь, мне надо работать.

Она услышала в своем голосе лед. Больше никаких ошибок, никаких поблажек. Именно так она разговаривала с Итаном весь последний месяц, с тех пор как нашла в шкафу лекарство от аллергии и начала планировать побег. Холодным и равнодушным тоном.

Этот тон резал словно нож. Саттон хорошо его отточила. На лице Константина появилась обида, и Саттон почувствовала себя ужасно. Почему женщины вечно боятся задеть других людей?

Не сдавайся, не будь дурой. Оставайся бесчувственной.

– Я сделал что-то не так? – спросил он, откидываясь на спинку стула.

– Нет. Вовсе нет. Я отлично провела время. Но я приехала сюда в поисках одиночества. И не планировала заводить отношения.

Константин провел пальцем по ее руке, как в первую встречу. Саттон нервно сглотнула. Неужели ей снова будет больно?

– Это просто ради удовольствия. Ничего серьезного. Я ничего не прошу.

– Да, я знаю. Я вела себя необдуманно. Этого больше не повторится.

Взгляд Константина скользнул по ее телу, и, когда он облизал губы и пожал плечами, а затем встал, Саттон явно увидела в его глазах едва заметный хищный блеск. Его голос больше не был теплым и ласкающим. Он был холодным, идеально соответствующим ее тону, но в нем звучали искренняя обида и растерянность, и она почувствовала тягу, потребность, желание быть любимой и любить, установить связь.

– Как хочешь. Приятно было с тобой пообщаться, Жюстин Холлидей.

Он пошел к выходу, и Саттон почувствовала, как туман рассеялся. Какую глупую ошибку она совершила, позволив низменным инстинктам взять верх. Пожалуй, когда она здесь освоится, когда решит, что это навсегда, можно будет подумать о том, чтобы жить дальше по-настоящему.

Когда Константин скрылся за углом, она расправила плечи.

Не отступай от плана. Не отступай от плана.

И тут она встала, бросила на стол банкноты и побежала за ним.

Тайны и чудовища

Тогда

Надо было что-то придумать с детской.

Саттон не могла смириться с тем, что комната превратилась в святилище, и в то же время не могла заставить себя все убрать. Там так хорошо пахло, только пахло неправильно. Детской присыпкой и пустотой, одеялами с запахом лаванды, все еще сложенными в стопку на столике у кроватки, – заслуга Просто Джен с ее удивительным умением складывать вещи. Саттон как-то спросила, не увлекается ли она оригами, Просто Джен рассмеялась и сказала, что нет, просто она бережно относится к вещам, а ее толстые косы взметнулись вперед, как две идеальные извивающиеся змеи, и Саттон ей не поверила.

Скорее, навязчивая привычка.

Безопасно ли было оставлять Дэшила с таким педантичным человеком?

И внутренний голос напомнил, что Джен ей нравится и она подходит для Дэшила, подходит ей и Итану, и хватит уже вести себя как ненормальная.

Через неделю после смерти Дэшила Просто Джен вызвалась собрать вещи в детской. После чего она сама отправилась собирать вещи, лишившись ключей и положив в задний карман жирный чек в качестве выходного пособия (дело рук Итана, Саттон хотела выцарапать ей глаза). Код сигнализации тоже сменили.

В любом случае в их жизни теперь не было места для Просто Джен.

Но теперь Саттон, бедняжка Саттон, в одиночестве стояла в дверях комнаты мертвого сына и должна была принять решение. Закрыть ее или