Проклятие ДНК - Ирина Градова

все они вкупе способны похоронить господина Вагнера, и расследование еще не закончено… Да, совсем забыла еще об одной находке: в его мастерской мы нашли сейф, пропавший из кабинета убитого Карла! Скорее всего, ожерелье Думбадзе находилось внутри, а это означает, что вы, Роман Карлович, в курсе, как открыть сейф!

– Разве это так уж удивительно? – развела руками Бондаренко. – В конце концов, Карл Вагнер был приемным отцом Романа, и, как сейчас выяснилось, они вместе работали!

– Вы открывали сейф? – спросил до сих пор молчавший Вагнер.

– Нет, ведь он с секретом, – ответила Лера. – Если его вскрыть…

– Это все глупости! – перебил ее подозреваемый. – Никакого секрета нет, просто… Короче, Карл специально так сказал, чтобы ни у кого не возникло соблазна.

– В самом деле? – Лера почувствовала себя полной дурой. С другой стороны, она не одинока: все домочадцы Карла Вагнера обманывались в равной степени. Хороший ход, и Карла можно было бы поздравить, если бы он остался в живых! – Так что же находится в сейфе?

– Там действительно лежало ожерелье. Карл забыл сказать, для кого я его делал и когда нужно отдать его клиенту, но он, видите ли, умирать-то не собирался! Я проверил книгу заказов, тоже хранившуюся в сейфе, и нашел номер заказа и адрес Думбадзе.

– Как сейф попал к вам?

– Вам не обязательно отвечать на этот вопрос, – заметила Марина Бондаренко.

– Карл отдал его мне, – игнорируя ее слова, сказал Роман.

– Зачем?

– Он предполагал, что у кого-то все же может появиться желание проверить его слова о «секрете» сейфа.

– Он имел в виду кого-то конкретного?

– Если и так, то мне он не сказал.

– Выходит, вы все это время лгали об амнезии!

Лера изо всех сил сдерживалась, но внутри кипела от гнева.

– Напрасно вы злитесь, – сказал подозреваемый. – Я врал не обо всем. А делал я это потому, что, скажи я правду, вы бы мне не поверили!

– И все-таки попробуйте, – предложила Лера. – Вдруг вы ошибались в своих предположениях?

– Не думаю.

– Начните с того дня, когда вы покинули лечебницу.

– Боюсь, что как раз с этим у меня проблемы, – покачал головой Роман. – Я не помню, что было в тот день и последующие двое суток!

– Что ж, ожидаемо! – с сарказмом пробормотала Лера.

– Вы хотели правды – получайте, – пожал он плечами. – Верить или нет – дело ваше, но, насколько я понимаю, предъявить вам мне все равно нечего!

А ведь он прав, черт подери! Во всяком случае, до тех пор, пока нет результатов из лаборатории насчет медвежьего меха.

– Хорошо, продолжайте, – попросила она. – Что вы помните?

– Помню обед, – медленно проговорил Роман, кладя руки на стол ладонями вниз. Из курса психологии в университете и кратких тренингов, на которые время от времени ее посылали от ведомства, Лера помнила, что подобный жест говорит об уверенности. То есть Вагнер не сомневается в том, что она ему поверит? Или еще: такое положение кистей рук говорит о доминировании, о желании визави подавить собеседника и занять главенствующее место в беседе.

– Не то, что происходило во время него, а то, что я на нем был, – добавил он.

– А потом?

– Потом – не помню. Я очухался в каком-то здании… Заброшенном здании. Голова гудела, во рту пересохло, но, самое страшное, я не представлял, как туда попал!

– Вы принимаете какие-нибудь сильнодействующие препараты?

– Нет, ничего, кроме препарата от депрессии, да и тот – курсами, а не постоянно.

– У вас часто случаются провалы в памяти?

– Не припомню такого.

– Ваш диагноз имеет к этому отношение?

Роман покачал головой.

– Вы были связаны? – продолжала сыпать вопросами Лера. – Вас охраняли?

– В том-то и дело, что нет, но на запястьях я обнаружил следы от веревки. Думаю, что я провел в том месте долгое время, иначе они не были бы такими глубокими. Я не мог прийти туда сам – черт, я слабо представляю себе, где это вообще!

– Очень интересно… – Звучало настолько неправдоподобно, что вполне могло оказаться правдой! – И что же вы сделали?

– Пошел домой.

– Вы же не знали, где находитесь!

– Ну, я вышел из здания… Оказалось, я был на втором этаже, поэтому пришлось спуститься.

– И как долго вы добирались, на чем?

– Мне кажется, несколько часов. Я шел лесом… Потом – на электричке.

– Так вы находились за городом?

– Да. Я… я просто сел в подошедший поезд.

– Сейчас в поездах регулярно проверяют билеты, – сказала Лера. – Как вы этого избежали?

– Не избежал. Ко мне подошли проводники, но я… Не знаю, видимо, они поняли, что толку от меня не добьешься, поэтому они оставили меня в покое. Денег у меня все равно не было, как и телефона, поэтому им пришлось бы высаживать меня силой, а связываться не хотелось… По-моему, они решили, что я пьян или под наркотой. На самом деле мне тоже так казалось: все, что со мной происходило в это время, было как будто не со мной, словно я смотрел на себя со стороны… Очень странное ощущение!

– Это легко проверить, – подала голос Бондаренко, обращаясь к Лере. – Вы помните, на какой станции сели в электричку, Роман?

– На платформе была надпись: «Низовская».

– Ну вот!

– Мы обязательно найдем тех проводников – если они, конечно, существуют, – заверила адвокатессу Лера, делая пометку в блокноте. – Как вы поняли, в какую сторону ехать, Роман?

– Спросил у каких-то дачников – они на платформе стояли. Шарахнулись от меня, как от прокаженного, но сказали, в какой стороне Питер.

– Когда вы прибыли, как действовали?

– Пошел пешком.

– Почему не попросили у кого-нибудь телефон и не позвонили отцу?

– Я подумал, что вряд ли кто-нибудь согласится – полагаю, видок у меня был тот еще! Хотя, «я подумал», пожалуй, преувеличение: у меня мозги плавились, поэтому я мало что соображал!

– Вы полагаете, вас чем-то накачали?

– Определенно!

– Но в больнице не сказали, что в вашей крови обнаружены какие-то чужеродные вещества!

– Вы наверняка в курсе, что существуют препараты, которые быстро выводятся из организма, – ответила за подзащитного адвокатесса.

– Спасибо, что напомнили, – буркнула Лера: она задала этот вопрос, чтобы сбить с толку допрашиваемого, а вовсе не затем, чтобы ей указали на очевидный факт! – Как вы оказались под колесами Веры Сокольской?

– Честно говоря, не знаю, – пожал плечами Роман. – Я шел по тротуару, а потом… То ли меня повело в сторону, то ли я не заметил, что оказался на проезжей части. Под колеса, кстати, я не попал: она просто стукнула меня бампером. Довольно сильно, но столкновение могло окончиться для меня гораздо хуже: у нее отличная реакция!

– Да уж… Так что же заставило