Сергей Ермаков - Москву ничем не удивишь

— Душой она была к тебе привязана, но телом она была только со мной, — сказал Вовочка, — у неё были любовники, я знаю, но только мне она открыла тайну своего желания из-за которого она и погибла! Только со мной она баловалась полотенцем! Но я — по настоящему близкий ей человек, понял всё и принял всё. Я всегда придушивал её чуть-чуть и отпускал, чтобы ей было хорошо, но в ту ночь получилось так, что я вовремя не ослабил полотенце и она задохнулась. Я предупреждал её, что это рано или поздно произойдет, но она не слушала меня, просила душить её снова и снова. Так что моей вины в том, что она погибла нет. Это было непреднамеренное убийство!!! Так получилось. Ясно, что все подумали, что это ты убил жену. Мы с твоей тещей это подтвердили.

— Ты убил мою тещу, ты отравил её!!! — сказал Матвей.

— Жива она здорова, — ответил Вовочка, — я наврал тебе и этому твоему костолому, чтобы сбежать от вас!!! Теперь никто не подумает, что это я задушил Элю, потому что милиция ищет тебя, поэтому прощай, Матвей, привет Эле передай на том свете!!!

Он замахнулся трубой, но Матвей оттолкнулся руками от крюка в стене и плюхнулся в холодную и грязную воду. Труба ударила по крюку, звон раскатился по подвалу. Матвей нырнул и проплыл под водой несколько метров в сторону выхода, потом вскочил и побежал. Вода градом покатилась с него, ноги вязли, но и Вовику, который кинулся его преследовать тоже было нелегко — Владимир Петрович отставал.

— Помогите!!! — закричал Матвей.

Вовик размахнулся трубой и кинул её вслед убегающему Матвею. Труба попала Спичкину по спине, перевернулась, добавила другим концом по животу, Матвей упал в воду, попытался встать, но Вовик запрыгнул ему на спину, нажал на затылок и погрузил Спичкина в мутную жижу. Вовик весил достаточно много, чтобы худощавый Матвей не смог его скинуть. Спичкин отталкивался руками от дна, пытался подняться, но «тесть» не давал ему этого сделать. Воздух в легких Спичкина кончался — еще немного и он глотнёт воды — и тогда — всё, каюк, зло победит и будет считаться добром. Его судорожно шарящие по дну подвала пальцы нащупали вдруг упавшую трубу — оружие Вовика, Матвей схватил её правой рукой, из последних сил махнул ей назад, труба вылетела из воды и прицельно острым концом попала прямо в бровь Владимиру Петровичу, рассеча её до кости. Вовочка схватился рукой за лицо, через пальцы брызнула кровь, второй рукой Вовик попытался поймать дубину, но Спичкину снова повезло — вторым ударом мимо ладони Вовика он залепил ему в кончик носа, сломав его и тесть скатился с Матвея, как шарик с горки.

Спичкин восстал из пены, судорожно вдохнул воздуха, перехватил трубу в обе руки и со всей силы врезал ослепленному Владимиру Петровичу по плечу. Теперь Вовик свалился в воду, но Матвей не стал на него запрыгивать, а пытался отдышаться и как только из воды показывалась голова убийцы Эли, прелюбодея и извращенца Вовика, Спичкин бил его по голове трубой так, чтобы не убить, но и не дать нахвататься воздуха.

— Спасите!!! — пуская пузыри закричал Вовик, но Матвей и не думал его щадить.

Владимир Петрович подполз к стене, схватился за торчащий кирпич, а Матвей с плеча опустил ему на пальцы трубу, переломав их, как спички. Вовик завизжал, съехал в воду, вынырнул, схватился другой рукой, как за соломинку за торчащий кирпич в стене, а Матвей снова врезал ему по пальцам трубой. Владимир Петрович взревел от боли, хлебнул воды, закашлялся и Спичкин позволил ему высунуть голову отдышаться.

— Не убивай, Матвей, — кашляя, попросил Вовик, — я всё в милиции расскажу как было, только не убивай.

— Ладно, — согласился Матвей, — иди вперед, а я буду тебя конвоировать!

Владимир Петрович уже на все был согласен, лишь бы выжить.

Эпилог

Прямо на входе в Шереметьево-2 Краб, Татьяна и Владик столкнулись с Захожиным и Алмазом, которые с билетами в руках спешили к стойке регистрации. Обе стороны опешили от этой неожиданной встречи. Краб первым пришел в себя и спросил:

— Вы когда-нибудь доставите мне удовольствие больше ваши рожи не лицезреть?

Захожин и Алмаз отступили на безопасное расстояние, повернулись и бросились бежать. Алмаз еще раз пытался обернуться, что-то оскорбительно выкрикнуть, но Захожин дернул его за рукав и они скрылись за поворотом. До взлета оставалось уже сорок минут, регистрация уже заканчивалась. Краб, Татьяна и Владик поспешили оформлять билеты, но дорогу им преградила служба охраны аэропорта.

— Извините, но в таком виде мы вас не пустим! — сказал один из охраны.

— У нас тут бутылок не валяется, чтобы их собирать! — добавил второй.

— Какие бутылки — у нас билеты!!! — выкрикнула Татьяна, ткнув в охрану вытащенными из кармана документами. — Первым классом!

Краб скользнул глазами по Татьяне, Владику в не подсохших штанах и по своему обличью. Все они и правда выглядели непрезентабельно — грязные оборванные, с синяками и царапинами, они были больше похожи на привокзальных бомжей, чем на людей, собирающихся лететь первым классом в Турцию. Охранник взглянул в билеты, проверил паспорта, извинился и отступил. Татьяна услышала как позади них один спросил второго.

— Слышь, а чего это та самая Татьяна — певица?

— Ну, — ответил второй, — она…

— А чего она вся грязная и с фингалами? — спросил первый. — И компания у неё мочой воняет…

— Черт их знает, — ответил второй, — у них в шоу-бизнесе там у всех с головой не в порядке!

До взлета оставалось двадцать минут. Краб на ходу давал наставления Владику, а тот согласно кивал.

— «Лексус» наш сразу же поставишь на стоянку, понял? И до нашего приезда что б он там стоял! Приеду — проверю! И найди себе нормальную работу, что это за работа для мужика — задом вертеть? Иди на бензоколонку пока, мы вернёмся, что-нибудь придумаем!

Владик не возражал в целом, но только стал проситься пожить у них, пока они в Турцию съездят, намекая, что передвигается с трудом и таскаться из Балашихи на работу ему будет трудно. Тем более в «Мухомор» он больше не пойдет, поедет работать на заправку. Татьяна подумала и разрешила ему, взяв с него клятву, что девушек таскать в её квартиру он не будет.

— А кого таскать? — вздохнул Владик. — Виктория теперь обо мне и не вспомнит. Она ж теперь станет хозяйкой всего состояния Хорьковского…

— Это даже к лучшему, — сказал Краб, — всяк сверчок знай свой шесток! Найдешь себе простую девушку с хорошей репутацией и женишься!

Они прошли регистрацию, до взлета осталось десять минут. Владик помахал им рукой и пошел к выходу. Татьяна и Краб бегом побежали к автобусу на самолет, заскочили в него и вылощенные пассажиры посторонились от неопрятных личностей, заскочивших в салон. Автобус тронулся к самолету.

— Как же я теперь на пляж выйду, — тихо сказал Краб, — у меня ж гематома от удара пули от пупка до самого… ну, ты поняла…

— Это очень пикантно, — ответила ему Татьяна, — я думаю женщины будут на тебя западать, когда увидят твою гематому. Захотят узнать её происхождение.

— Думаешь? — спросил Краб и задумался, соображая что же он может такого насочинять, чтобы это выглядело благородно.

Они уселись в самолет. Татьяна вытащила телефон.

— Позвоню тете Зине в Пятки, — сказала она, — а то собиралась сразу это сделать, а тут такой дурдом случился, не до того было. Скажу, что Владик живет у нас и все нормально.

Она набрала номер, дозвонилась, тетя Зина сама сняла трубку и очень обрадовалась её звонку — еще бы: такая «звезда» о бедной родне вспомнила. Татьяна ей рассказала, что у них всё хорошо, Владик жив-здоров, поселился пока что у них, а они с отцом в Турцию летят отдыхать.

— Какой Владик? — спросила тетя Зина.

— Ваш сын, — ответила Татьяна.

— Мой сын Владик дома навоз сейчас чистит за хлевом, — сообщила тетя Зина.

— Ну, как же? — не поняла Татьяна. — Месяц назад приехал ваш Владик, показал мне фотографию, где вы, моя мама, я и он маленький. Когда мы у вас были с моей мамой…

— Ой, так та фотография у нас пропала, — сказала тетя Зина, — а тут смотрела альбом и думаю — куда она подевалась? Так то, наверное, соседский Владик её взял и к вам приехал. Он непутевый такой, в деревне работать не хотел, все дурака валял, да с девками шлялся. Он в Москву и поехал покорять. То-то я и думаю — кому эта фотография понадобилась?

Татьяна выслушала всё это, попрощалась, трубку и положила. Лицо её вытянулось. Отец разговор слышал, улыбнулся и спросил:

— Проходимец?

Татьяна кивнула и произнесла с улыбкой озадаченного человека:

— А мы ему ключи от машины отдали, и от квартиры тоже отдали. А он мне и не родственник…

— Ладно, — ответил Краб, — родственник, не родственник, какая разница? Хуже чем нам с тобой несколько часов назад было, уже надеюсь не будет. Давай уже обо всем забудем, поедем отдыхать, а? А вернёмся и будем решать проблемы. Владик, конечно, раздолбай, но он не вор и не жулик. Я немножко в людях разбираться научился, когда в морской пехоте служил. Всё будет нормально!