Антон Леонтьев - Печать тернового венца

– Брамс рассказывал, – перебила Рональда Каррингтона Элька, – что один из сожженных на костре руководителей ордена тамплиеров звался Жоффре де Шарнэ. А некий Жоффре де Шарни спустя несколько десятилетий вдруг оказался владельцем того полотнища, что именуется сейчас Туринской плащаницей.

Профессор сделал паузу и отпил из бокала. Джек поспешно заметил:

– Подобная тождественность имен нам тоже бросилась в глаза. В Средние века не уделяли большого внимания орфографии, и одна и та же фамилия могла писаться по-разному. Великого приора звали Geoffroy de Charnay, а дворянина, владельца плащаницы, – Geoffroy de Charny: разница всего в одной гласной! Де Шарни, по мнению некоторых синдонологов, был родным племянником де Шарнэ, и тот наверняка передал ему перед смертью плащаницу, завещав ее беречь, а также...

Каррингтон оборвал сына:

– Гм, об этом, пожалуй не стоит...

– Ну почему же! – вклинилась Виктория, улыбаясь. – Теперь становится понятно, почему вы проявляете такой большой интерес к плащанице!

Профессор смущенно заметил:

– Собственно, мы и не делали из этого тайны: да, мы ищем сокровища тамплиеров. Среди них наверняка находится и оригинал Евангелия от Иисуса, копия нескольких страниц которого уже найдена. Клад ждет своего часа в течение последних семисот лет.

Элька Шрепп, чья голова кружилась от обилия информации, воскликнула:

– О, теперь мне все ясно! В золотом чехле, который обнаружился у торфяной мумии, находилось или само евангелие или одна из его копий. Члены «Перста Божьего» напали на Антона...

– На кого? – удивился профессор.

Элька пояснила:

– Так мои погибшие друзья-ученые окрестили мумию. Так вот агенты «Перста Божьего» выследили Антона, напали на него и попытались убить. Ему удалось бежать, но далеко он не ушел, а угодил в болото, где и нашел свою смерть и превратился в мумию, которая обнаружилась около дома моих родителей в Шлезвиг-Гольштейне. Теперь я понимаю, почему Ульрих Кеплерс был вне себя, когда позвонил мне тем утром и пытался рассказать, что обнаружилось в золотом тубусе... Случайность... Вы правы, в основе всего, в том числе и мироздания, и человеческого существования, лежит случайность!

Шрепп запнулась, и Виктории показалось, что на глазах комиссарши мелькнули слезы.

– Ульрих Кеплерс и профессор Клостермайер оповестили коллег о находке, и кто-то из них донес об этом в Ватикан, – заявила уверенно Элька. – А те наслали на двух безобидных ученых «Перст Божий». Ух, окажись в моих руках кардинал Плёгер, я бы вытрясла из него душу вместе с чистосердечным признанием!

– Вы правы, – поддакнул Каррингтон, – правду о плащанице Ватикану требовалось замолчать, поэтому церковь и пошла на подмену образцов, в чем перед смертью покаялся кардинал Морретти. Но еще более страшным для церкви является евангелие, написанное самим Иисусом, причем написанное спустя много лет после его «смерти» и «вознесения». Если этот документ будет предан огласке, тогда рухнет вся христианская вера, для которой смерть Христа на кресте, воскрешение и вознесение являются краеугольными. Апостол Павел в первом послании к коринфянам возвещает: «а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша». А признать полную несостоятельность своего главного чуда – воскрешения Христа, церковь не в состоянии. Да и если Иисус остался в живых, то аннигилируется стародавнее глупейшее обвинение – «Евреи убили Христа!», столь любимое радикалами правого толка. Евреи не только не убили Иисуса, а совершили величайший подвиг – приложив все силы и рискуя собственной жизнью, спасли от ужасной казни и выходили Учителя, находившегося на грани смерти. Центральный аргумент антисемитов, среди коих, увы, очень много простых христиан и церковных иерархов, пойдет прахом!

Профессор помолчал, молчали и остальные.

– Что же касается вопроса о том, что предпринял Христос, – вновь заговорил Каррингтон, – то он, как я думаю, вместе с несколькими наиболее преданными учениками и Марией Магдалиной покинул Иерусалим и перебрался в Эдессу, туда, где через несколько веков и всплыла плащаница. В Эдессе имелась одна из наиболее мощных христианских сект. Не исключено, что некоторое время спустя Иисус перебрался водным путем в Индию – там до сих пор имеется храм, в котором хранится отпечаток стопы Спасителя. Христос был вынужден скрываться и принять другое имя, ведь для всех он умер на кресте. Много лет спустя он вернулся на Ближний Восток, а оттуда попал в Рим, где наблюдал пожар, устроенный по приказу Нерона. В том же году, 64 году нашей эры, апостол Павел был казнен в Риме. Не исключаю, что Иисус и Павел встречались, но это только гипотеза. Как далее сложилась судьба Иисуса, где он умер и погребен, пока что неизвестно. Правду мы узнаем из его записей, которые, как я думаю, были спрятаны Жоффре де Шарнэ или по его приказанию кем-то из сподвижников незадолго до окончательного разгрома королем Филиппом ордена тамплиеров. Кстати, в эту схему укладывается и убийство вашего «Антона», как вы окрестили торфяную мумию. После ареста тамплиеров Антону наверняка было поручено покинуть Францию, что он и сделал, увозя с собой экземпляр Евангелия от Иисуса. Он перебрался в Священную Римскую империю и двинулся к побережью Северного моря, чтобы оттуда водным путем попасть в Англию – там тамплиеров практически не преследовали, резонно считая, что нет смысла принимать участие в вакханалии, учиненной королем Филиппом. Но сесть на корабль Антон не успел – его настигли убийцы из «Перста Божьего», от которых ему, однако, удалось сбежать. Но несчастный все равно утонул в болоте. И случайность, великая случайность, привела к тому, что его тело мумифицировалось и что именно вы, госпожа старший комиссар, наткнулись на него спустя почти семьсот лет!

Элька, вскочив с дивана, воскликнула:

– Церковь, сдается мне, мало чем отличается от мафии: сплошные преступления! Причем якобы во имя благородной цели. А в итоге – море крови и гора лжи. Профессор, вы обязаны выступить на пресс-конференции и предъявить письмо кардинала Морретти!

– Церковь объявит профессора авантюристом и умалишенным, – заметила Виктория.

– Милочка, вы предлагаете сидеть сложа руки? – спросила надменно Элька. – Мы должны передать в руки полиции всех тех, кто состоит в «Персте Божьем», и в первую очередь их генерала – кардинала Плёгера.

Профессор вздохнул.

– Сразу скажу, что осуществить задуманное не так-то просто. Вы видели, что «Перст Божий» не останавливается перед убийствами, если это требуется для замалчивания правды. Убит Карл Брамс, недавно утонул в ванной секретарь покойного папы Адриана, да и сам понтифик, поговаривают, стал жертвой заговора.

– А мне кажется, – заговорил Луиджи Рацци, – что госпожа старший комиссар... что Элька права. Вот если бы найти подлинник Евангелия от Иисуса... Тогда бы Плёгер точно оказался припертым к стенке!

Профессор натужно закашлялся. Джек повернулся к нему:

– Отец, они правы!

– Джек! – выпалил Каррингтон. – Не думаю, что они...

Молодой человек упрямо продолжил:

– Мы знаем, где искать сокровища тамплиеров!

– Ну вот, отлично... – заскрипел зубами Каррингтон. – Когда мы оказались у финиша, ты сообщаешь об этом всему миру! Придется делить сокровища!

– Я отказываюсь от своей доли, – заявила Виктория, и Джек послал ей пламенный взгляд.

– И я тоже, – вставила Шрепп.

Девушка шумно вздохнула, немного удивленно глянув на нее.

– Милая, с вами все в порядке? – спросила с фальшивой тревогой комиссарша. – Мне не нужен клад, для меня главное, чтобы об евангелии, если оно будет найдено, узнал весь мир. А также о том, что вы нам поведали, профессор. Тогда мне удастся засадить Плёгера и его сообщников в тюрьму до конца жизни.

Луиджи смущенно заметил:

– А если благодаря этому я выведу на чистую воду комиссара Барнелли...

И он выразительно посмотрел на Викторию. Перехватив его взгляд, Элька дернула молодого полицейского за рукав и сказала:

– Профессор, нечего тянуть кота за хвост. Рассказывайте все, что вам известно. И мы немедленно примемся за проведение операции «Евангелие от Иисуса»!

Падре Фелиппе Ортега

Заголовок в «Corriera della Serra» гласил: «Папу Адриана убили? Ватикан скрывает правду! «Перст Божий» устраняет свидетелей! Убийца примет участие в конклаве?»

Отбросив свежую прессу, я с тихим стоном откинулся на подушку и уставился в окно.

Я помнил, как некто в облачении монаха скинул меня с лестницы. Меня обнаружили вернувшиеся с полуденной прогулки священники.

Как сказал лечащий врач, мне очень повезло. Я отделался сломанным ребром, вывихнутым запястьем, несколькими ссадинами и ушибами, не считая сильного сотрясения мозга. Из моей разбитой губы, которой я ударился о ступеньку, вытекло море крови, поэтому тот, кто пытался убить меня, решил, что я умер. Еще бы, я преодолел в полете не меньше семи метров: для любого другого подобное падение завершилось бы проломленным черепом и свернутой шеей. Похоже, мой несостоявшийся убийца решил претворить в жизнь очередное ватиканское правило: никогда не оставляй в живых опасных свидетелей.