Башня ветров - Ирина Грин

Победил голод. Он опустился на свободный стул рядом с Рыбаком и положил себе на тарелку большую отбивную из куриной грудки, запеченную с колечками помидоров и сыром.

– Хоть бы руки помыл, – проворчала Матя. – И вообще, это Варино место. А вам, молодой человек, особое приглашение требуется? – последняя фраза относилась к капитану Крылову.

– Некогда мне, – сурово отозвался тот. – Ехать надо.

– Так я вам с собой заверну, – подхватилась Татьяна Максимовна. – Пирожочков с рисом, луком и яйцом, с картошкой еще есть. И сладкие – с вишней и с маком. Сейчас!

Крылов скромно отнекивался, но Татьяна Максимовна, двигаясь с невероятной для своего возраста скоростью, набросала в бумажные пакеты пирожков.

– Вот, берите, не обижайте отказом пожилую женщину. – Она сунула Крылову пакет. – Я еще творожной запеканки положила. Вы такую никогда не ели. Это Варя вычитала в интернете новый рецепт и Мате рассказала, а та сготовила. Вместо муки или манки добавляет в нее поленту. Вы небось не знаете, молодой человек, что такое полента? Это крупа кукурузная, в супермаркетах продается.

Рыбак отметил, что Мельникова таки пользуется интернетом, остается выяснить, где и каким образом.

Крылов сунул нос в пакет, втянул носом воздух:

– Пахнет просто фантастически. Побежал я. – И он выразительно посмотрел на Рыбака.

– Я провожу, – сказал тот, вставая из-за стола.

– Ты уж извини, – сказал Крылов, когда они с Иваном оказались на крыльце, – я немного сорвался. Сам понимаешь, убийства у нас не каждый день случаются. А тут еще ты со своими советами! Знаешь, как раздражает, когда люди со стороны, незнакомые с нашей кухней, начинают жизни учить?

– Проехали, – сказал Иван и протянул руку. – Тут еще такая штука. В комнате у Марс стоят две банки с какими-то препаратами. Когда она уезжала в Ялту, их не было. А сейчас появились. Одна вроде как неначатая, в другой – сильнодействующий психостимулятор. Спрашивается: не от этого ли препарата скончалась наша ясновидящая? Это раз. И два – откуда эти банки вообще взялись?

– А точно их не было? Ты уверен?

– Обижаешь! У меня имеется фотофиксация первоначальных запасов лекарств Марс.

– Предлагаешь изъять банки?

– Предлагаю. Кстати, мы с Асей можем побыть понятыми. Нести документы?

– Неси.

– Да, чуть не забыл. У Марс была еще фиговина типа покрывала вязаного. Она его называла сенью. Уродливое такое, с жутким запахом. Оно пропало.

– Уродливое, говоришь, и вонючее покрывало? – Крылов задумался. – Так, может, она его сама выбросила?

– Сомневаюсь. Она им очень дорожила и приписывала ему магические свойства.

Крылов поморщился.

– Давай так. Я пока займусь препаратами, а если подтвердится, что это именно они послужили причиной смерти Марс, поищем эту твою «туринскую плащаницу».

Глава 47

Кристина не ожидала, что Щедрый решит сам отвезти ее в Рослань, но, стоило ей только заикнуться об этом, как он тут же предложил свою кандидатуру в качестве сопровождающего. Вроде как у него там нарисовались какие-то срочные дела. В тот момент Кристина обрадовалась, так как ни себя, ни Тимура не считала особыми специалистами в детективной деятельности. Но сейчас, сидя рядом с майором в летящей по трассе машине, чувствовала себя немного не в своей тарелке. Одно дело – общаться со Щедрым, сидя в офисе «Кайроса», и совсем другое – оказаться с ним наедине, бок о бок. Похоже, и сам он это чувствовал – вопреки обыкновению, не шутил, не пытался рассказывать баек из жизни полицейских и вообще преимущественно молчал. На заправке они немного поторговались, кто будет оплачивать бензин. Кристина считала, что платить должна она, как инициатор поездки, у Щедрого же на этот счет были собственные соображения, которые в результате победили – взамен на обещание безлимитного кофе в любое время, когда Щедрому заблагорассудится навестить офис на Гагаринской.

В отделе кадров хлебозавода о судьбе Марины Ивановны Афанасьевой они узнали немногим больше того, что было известно и до поездки – годы работы, дату увольнения, адрес регистрации.

– Давно это было, – пожала плечами инспектор по кадрам Валентина Ивановна, миловидная брюнетка лет сорока. – У нас за те периоды только основная информация оцифрована. Остальное – в архиве. Если очень надо, можно, конечно, поднять…

Судя по тону, копаться в архиве Валентине Ивановне совершенно не хотелось, и Щедрый поспешил ее успокоить:

– Спасибо огромное. Нам этого достаточно. Пока. Меня еще интересует Вера Афанасьева. Не можете посмотреть, работала такая у вас?

– Афанасьева Вера, – пробормотала Валентина Ивановна, вводя данные в поисковую строку. – Отчества нет?

– К сожалению. – Щедрый помотал головой.

– Попробуем без отчества.

Компьютер задумался на минуту, а потом выдал целую страницу.

– Ого! – вырвалось у Кристины. – Много.

– А вот и нет, – радостно заявила Валентина Ивановна. – Это одна и та же Вера Афанасьева. Видите, год рождения-то один и тот же.

– А табельный номер другой, – попыталась возразить та.

– Это ни о чем не говорит. Когда человек увольняется, а потом снова устраивается на работу, табельный номер меняется. Эта ваша Вера Афанасьева увольнялась и заново устраивалась на работу семь раз. Каждый раз в июне, что означает…

– Каникулы, – предположил Щедрый.

– Точно! – подтвердила Валентина Ивановна. – Устраивалась на летние каникулы, а в конце августа увольнялась.

– А есть у вас адрес Веры Афанасьевой? – спросила Кристина.

– Сейчас попробую. – После недолгих манипуляций с клавиатурой женщина записала на листке бумаги улицу, номер дома и квартиру, где на момент последнего приема на работу проживала Вера Афанасьева.

– Совпадает, – удовлетворенно хмыкнул Щедрый, сравнив адреса Марины Ивановны и Веры, которая, кстати, тоже оказалась Ивановной.

– Сестры или мать и дочь, – подтвердила Валентина Ивановна. – Скорее дочь, разница в возрасте двадцать два года.

– Может, посоветуете, с кем можно поговорить об Афанасьевых? – спросил Щедрый, не особо надеясь на положительный ответ, и, как оказалось, зря.

– Тут до меня работала Фаина Сергеевна, она практически одногодка вашей Марины Ивановны и живет неподалеку. Женщина она очень общительная, наверняка что-то да вспомнит. Записать адрес?

Бывшая коллега Валентины Ивановны проживала в старенькой пятиэтажке в спальном районе. По дороге Кристина со Щедрым заехали в кондитерскую и купили торт с многочисленными кремовыми розочками. По мнению Кристины, совершенно несъедобный, но выбирал майор, руководствуясь какими-то собственными предпочтениями.

В подъезде, где проживала Фаина Сергеевна, не было домофона, лифт не предусматривался проектом.

«Фаина, Фай-на-на», – напевал майор, поднимаясь по лестнице, и воображение рисовало Кристине восточную красавицу – высокую, статную, с длинной косой, черными бровями, тонкой талией и широкими бедрами.

Из всего этого набора имелись только брови – черные с уходом в синеву дуги, исполненные рукой не очень опытного мастера татуажа. Редкие седые волосы были коротко острижены, сквозь них виднелась кожа, испещренная черными пятнышками. Крошечная высохшая фигурка вызывала ассоциации с египетской мумией.

– Здравствуйте, Фаина Степановна. – Щедрый показал удостоверение и, слегка потеснив старушку, бесцеремонно, на взгляд Кристины, протиснулся в тесную прихожую. – Мы хотели бы с вами поговорить о Вере Афанасьевой.

– Что? Кто? – Глаза старушки испуганно забегали с одного гостя на другого. – Какая Вера? Зачем? Почему?

– Да вы не волнуйтесь, Фаина Степановна, – сказала Кристина и приподняла руку, в которой держала тортик, демонстрируя кремовые розочки.

Вид цветочков подействовал успокоительно.

– Вы проходите, проходите, что в дверях стоять, – запричитала старушка.

Кристина воспользовалась приглашением и прошла в крошечную кухню, казавшуюся темной из-за обилия растительности на подоконнике. Не особо сведущий в огородном деле глаз смог идентифицировать лишь часть растений – укроп, петрушку, лук и базилик.

Зашумел чайник, на столе появились чашки, блюдца, сахарница и большой нож.

– Так что насчет Веры Афанасьевой? – спросил Щедрый, и старушка опять заволновалась.

– Вера – это не Марины Афанасьевой дочь, случаем? Там все по закону, никаких нарушений. Пока школьницей была, работала сокращенный рабочий день, потом, уже студенткой, – полный. Все по закону.

– Никто вас ни в чем не обвиняет, – успокаивающим тоном сказала Кристина. – Мы просто не можем отыскать Веру Афанасьеву. Нашли упоминание о том, что она работала у вас на фабрике, нам и посоветовали обратиться к вам за помощью. Сказали, что у вас уникальная память и вы обязательно нам поможете.

Эти слова сопровождались отрезанием солидного куска торта и перемещением его на блюдце, которое, в свою очередь, оказалось перед обладательницей уникальной памяти. Она тут же, несколько суетливо, отломила ложечкой кусочек угощения, отправила его в рот и застонала от удовольствия:

– Как в старые добрые времена!

После чего Фаина Степановна пустилась в долгие воспоминания о тех самых добрых временах. Кристина со Щедрым выпили уже по две чашки чая, а до интересующего их вопроса так и не добрались. Кристина посмотрела на часы. Она предупредила Настю, что сегодня вернется с работы очень поздно и уложит ее спать Дарья