Нина Васина - Правило крысолова

– Он улетел? – Я подвинула к краю стола печенье. Попугай поковырял его клювом.

– Нет. Он убил парочку цыплят, и Питер от него избавился.

– Тебя послушать, так дедушка Пит, совсем не воин, только и делал, что кого-нибудь пришибал!

– Я этого не говорила. Он действительно весьма далек от воина, но мужскую работу выполнять умел, этому я его обучила. Я вообще всему его обучила. – Бабушка загрустила и потерялась глазами в проеме окна – там, за стеклом, пошел снег.

– Мне пора. – Она встала на звонок в дверь, посадила попугая на стол, и тот сразу же полез клювом в ее чашку. – Поеду, а то как бы Питер не подрался с Лорой.

– Представляю. – Я фыркнула.

– Тебе нужно отдохнуть. Ты плохо выглядишь. Есть где отдохнуть?

– Да. Я поеду с тобой, заберу детей, и мы с ними завалимся в одно место отдохнуть.

– Ну что ж… Отдохнешь – и за работу.

– За работу?

– Надо найти деньги. У тебя неделя. Потом федералы поймут, что я их обвела вокруг пальца…

– Как? Разве ты сегодня не сделала все, чтобы федералы сами нашли деньги?!

– Я сегодня сделала все, чтобы ближайшую неделю они искали их до посинения. Они выяснят, кто из двоих – Владик или Эдуард – приходил к Ханне по понедельникам. Проведут допросы с пристрастием и выявят сообщника – человека из «наружной» слежки. Опять проведут допросы, потом опять… Но ничего не узнают.

– Почему?… – Я чувствую, как по спине ползут мурашки.

– Потому что те, кто отрезал моей дочке и зятю головы, не знают, где деньги. А федералы припишут их незнание скрытости и будут лезть из кожи вон, чтобы все выяснить.

– А зачем они тогда их отрезали? – В ужасе я смотрю, как бабушка надевает пальто в коридоре и буднично копается в карманах.

– Ну, они их отрезали, я думаю… Так, паспорт на месте, газету я отдала… Они их отрезали, чтобы отправить семье. В целях устрашения. Потому что, как ни крути, дети – единственный след к деньгам.

Я – за рулем, Антон и Лора ругаются на заднем сиденье, «дворники» не справляются с налипшим на стекла мокрым снегом, звонит мой мобильный, я все еще не купила наушники к нему, чтобы разговаривать за рулем, уже смеркается, а я плохо помню дорогу.

– Ахинея, только что узнал, что тебя выпустили! Подваливай на вечеринку в клуб сумо, повеселимся!

– Не хочу.

– Я сниму столько толстых задниц, что их хватит потом на весь архив! А ты видела когда-нибудь пальцы на ногах у борцов сумо?!

– Ни-ког-да.

– Ну вот! Сюда подвалила пятерка настоящих японцев килограммов по сто двадцать, где еще такое увидишь?!

– Ни-где.

– Что, тоска заела, я понимаю… Хочешь, подъеду и развлеку тебя? Могу даже отвезти к хозяйке Мучачос, тебе тогда понравилось!

– Лом, спасибо, что позвонил. По-моему, я пропустила поворот. После щита у бензоколонки второй поворот направо или третий?

– Ахинея, будь осторожна! – озаботился Лом. – Смотри, не поддайся его могучей природной силе!

– Его – это кого?

– Того самого умственно отсталого детинушки, который пугает лебедей по утрам на пруду.

– Лом, скажи по-хорошему, какой поворот, пока меня не остановил гаишник и не оштрафовал за разговор во время езды!

– Интуитивно – третий. Я смонтировал ночью фильм для агентства «Секрет», его забрали час назад с аплодисментами. Получил деньги по чеку. Звонил инспектор, ну этот, которого я стукнул, спрашивал, где его невеста. У меня спрашивал, представляешь? По-моему, он был пьян. Неужели нашлась идиотка, которая согласилась…

– До свидания, Лом!

Хозяйка Мучачос, не выразив удивления по поводу нашего прибытия, принесла в большую комнату на втором этаже чистое белье, блюдо с яблоками, огромный пирог с мясом, большой эмалированный горшок и персонально для меня – графинчик с крыжовенной настойкой.

– Удобства только на первом этаже. – Она кивнула на горшок и задвинула его ногой под кровать, которую ловко застилала. – А там сегодня у нас мероприятие, если хочешь, можешь присоединиться. Уложишь детей и приходи.

– Я как-нибудь сама уложусь, – тут же завелась Лора.

Антон откровенно зевал и одновременно поедал пирог.

– Ты, девочка, поспи лучше, – строго заявила Лоре хозяйка. – Это игры для взрослых.

– Покер или преферанс? Во что у вас тут еще по вечерам играют? – не унимается Лора. – В бутылочку на поцелуи?

– А баня будет? – интересуюсь я, зевая синхронно с Антоном. – Я к вам опять из тех же мест, что и в прошлый раз.

– Баня будет топиться всю ночь. Если заснешь, она и утром еще теплая, можешь помыться с утра. Я заметила, что ты не любительница первого пара.

– Я полежу полчасика и спущусь. – Пробормотав это, вдыхаю запах свежего постельного белья и моментально отключаюсь.

Проснулась я от странного звука. Кто-то крикнул, резко и страшно.

– Что тут?… – вскочила я в постели. Подо мной дернулась сетка, и несколько секунд я сидела в темноте, покачиваясь, как китайский болванчик.

– Свиней режут, – спокойно объяснила Лора.

Она забралась коленками на подоконник и разглядывала что-то внизу во дворе.

– Это и есть их интереснейшее мероприятие, представляешь?! Привели двух старичков, вероятно, профессионалов по закалыванию, поднесли им на подносе по рюмочке, развели костер, собрались всей кучей и режут! Правильно, чем еще заняться в глуши в ветреную холодную ночь? Уже двух зарезали. А если с первого раза правильно не попасть в сердце, раздастся такой свинячий вопль! – мечтательно вздохнула она, повернулась, посмотрела на меня, покачивающуюся на кровати, и с удивлением заметила: – Вот уж не думала, что ты так предпочитаешь отдыхать!

Подхожу к окну. Действительно лучше видно, если забраться на подоконник. Внизу у костра суетятся люди, подсвеченные ярким пламенем. Его текучее золото то припадает к земле, то взлетает вверх, высыпая в небо россыпь искр, и тогда все собравшиеся во дворе видны отчетливо. Три человека держат неподвижную тушу животного над огромным чаном, еще четверо несут кого-то брыкающегося, я вижу, как в свете взметнувшегося пламени судорожно, с обреченностью смерти, дергаются устремленные к костру копытца.

– Это они в чан кровь сливают, – разъясняет Лора. – Сольют из всех свиней и сварят кровяную колбасу. Вот в той кастрюле, видишь, старуха складывает кишки. В них набивают вареную кровь, а потом коптят в коптильне. Колбаса, кстати, получается вкусная, особенно если добавить шпика и чеснока.

Зажав рот рукой, я сползаю с подоконника на пол.

– А вообще, красиво все смотрятся. В духе Брейгеля-старшего. – Теперь Лора проявляет к происходящему интерес художника-постановщика. – Смотри, как все персонажи расставлены вокруг огня, какая шикарная подсветка, а кровь кажется черной в свете пламени. А вон там, видишь, кто-то огромный несет на плечах барана!

Поднимаюсь и рассматриваю живую картину огня, смерти и процесс приготовления кровяной колбасы.

– Вот это самец! – вдруг восторженно выдыхает Лора. – Голый по пояс, посмотри только, какая мускулатура!

– Как это – баран голый по пояс? – бормочу я, шаря глазами и уговаривая свой желудок спокойно продолжить переваривание вкуснейшего пирога.

– Да нет же, барана тащит на плечах потрясающий самец!

– А… Это сын хозяйки. – Я увидела Богдана, я его почему-то сразу узнала, когда он снимал барана с плеч и укладывал на землю. По узнанной мною наклоненной голой спине полоснул кроваво-золотой отблеск огня. Лора взвизгнула.

– Сын? Отлично, просто отлично! Теперь понятно, почему ты сюда приезжаешь отдыхать!

– Не кричи, Антона разбудишь.

– Его разбудишь! Это я слышу, как две мышки под полом анекдоты рассказывают, а у Антона чутье и слух, необходимые воину во сне, отсутствуют напрочь. Ты к нему приезжаешь, да? Как его зовут?

– Богдан. – Я отворачиваюсь от окна.

– А вы уже занимались сексом? А какого размера у него член?

– Ты что, с ума сошла?! – опешила я.

– А что тут такого? Моя мама говорила, что, по ее наблюдениям, у крупных мужчин члены совсем…

– Сейчас же замолчи! – прошипела я, косясь на спящего Антона.

– Вот только не изображай невинность, ладно? – тоже перешла на шепот Лора. – Видела я твои фотографии под бельем в шкафу! Кто тебя фотографировал в таком виде? Засланный фээсбэшник? Или твой оператор?

– Павел. – Я сажусь на пол, Лора тут же пристраивается рядом.

– Это Павел покупал такое белье? – спрашивает она, толкнув меня плечом.

Я молча киваю.

– Я сразу подумала, что он. У тебя фантазии не хватит соединить черное, красное и белое. Он был воин, этот твой Павел. Воины обычно не очень выносливы в сексе, им нужно это нечасто, но чтобы было нестандартно, понимаешь.

Поворачиваю голову и всматриваюсь в лицо Лоры. В темноте оно почти неразличимо, я пугаюсь самой себя в этой комнате и провожу по ее лицу пальцами.

– Нет, – говорю чуть слышно. – Не понимаю.

– Ну, это когда с разными причиндалами, извращениями, чтобы потом месяц было что вспоминать и содрогаться. Я в этом плане предпочитаю обделенных мышлением или детей природы. Чтобы без затей, но сильно и долго.