Тайна против всех - Татьяна Викторовна Полякова

– Еще чаю?

– Нет, я еще первую порцию не выпила, – подмигнула я.

Девушка лишь посуровела, но промолчала, выжидательно на меня глядя.

– Я задам тебе пару вопросов?

– О чем?

– О ком, – удивилась я. – О твоей сестре.

– А вы имеете право?

Пока я оправлялась от удивления, Маша продолжила:

– Я несовершеннолетняя.

– Вот как, – ахнула я. – Мне показалось, что ты старшая из сестер.

– Мне семнадцать.

– Что ж. – Я отступила и вернулась в гостиную.

Аккуратно приоткрыв одну из дверей, увидела супругов, сидящих на диване и смотрящих куда-то в пустоту, при этом каждый в свою сторону.

– Мне нужно задать Марии несколько вопросов, обязана заручиться вашим согласием. Вы можете присутствовать, если пожелаете.

Ответ последовал не сразу, причем не то чтобы Кудрявцевы размышляли над словами – они как будто с опозданием до них долетели.

– Конечно, – наконец кивнул Сергей Львович.

Непонятно, к чему относился его ответ: могла ли я побеседовать или они желали присутствовать? В любом случае если захотят – могут присоединиться. Я вернулась в комнату Маши, толкнула дверь и уселась на ковер напротив нее.

– Разрешение получено, – улыбнулась я. – Расскажешь мне про сестру?

– Что рассказывать? – растерялась девушка.

– Ты можешь решить сама, с чего начать. Словом, все, что хочешь, что в голову придет.

– Ну, – промычала Кудрявцева-младшая и погладила длинный ворс бежевого ковра.

Я осмотрелась. Комната Маши была чуть больше, весь подоконник заставлен косметикой и духами. На письменном столе беспорядок, прямо на сгруженных тетрадях лежали фен и расчески, перевернутая фоторамка и шоколадные обертки. Кровать застелена не была, на ней ворохом лежала одежда, а на полу валялись носки.

– Мне показалось, что Наташа любила порядок, – решила я помочь девушке начать свой рассказ. – Или это мама прибрала? – осторожно уточнила я.

– Не, Наташка у нас была ответственна за чистоту и красоту. Ну, красоту в доме, – добавила Маша, быстро подняв на меня взгляд.

– А за внешнюю ты отвечаешь? – мягко спросила я, чтобы это не прозвучало как сарказм.

– Отдуваюсь за двоих, – хохотнула она. – Сестра вообще косметикой не интересовалась, кажется, у нее, кроме дезодоранта и гигиенической помады, и не было ничего. Да она даже на каблуках ходить не умела! – возмутилась Маша.

– То есть внешний вид ее не особо интересовал?

– Если только книг или одежды. Ну, в смысле, чтобы чистая была, отглаженная.

– А парни?

– Что? – нахмурилась девушка.

– Они ее привлекали?

– Ее, может, и привлекали, а вот она их вряд ли!

– Значит, молодого человека у нее не было?

– Сто процентов!

– Может быть, безответная влюбленность?

– Ага, в Эйнштейна, но там без шансов, помер дядька!

Я нахмурилась, пытаясь внутренне собраться, разговор с сестрой погибшей нельзя было назвать простым.

– Как вы проводили время?

– Она или я?

– Вы вдвоем.

– Никак. – Маша одарила меня таким взглядом, будто я только что поинтересовалась, в каком городе мы находимся.

– Может быть, говорили о чем-то по пути в школу?

– Я в другой учусь.

– Вот как? – изумилась я.

– Конечно. Зачем мне это заумное заведение за тридевять земель?

Я поднялась на ноги, поблагодарила Машу за разговор, хоть ничего путного из него и не вынесла, и попросила:

– Напиши мне имена и фамилии ее друзей, пожалуйста.

Девушка нахмурилась.

– Это к маме обратитесь.

«Высокие отношения!» – подивилась я про себя, а вслух произнесла:

– Ты не знаешь ее друзей?

Впрочем, неудивительно, если вместе сестры время не проводили.

– Я сомневаюсь, что они у нее были, – пожала плечами Кудрявцева-младшая.

Я вернулась в комнату ее покойной сестры. Еще раз внимательно осмотревшись, заметила на подвесной полке над письменным столом ноутбук. Присев на стул, раскрыла устройство, но оно оказалось разряжено. Один за другим я открывала ящики стола в поисках зарядки, но ее там не было. Зато мой взгляд зацепился за пухлый фолиант в розовых тонах с забавным единорогом на обложке и надписью: «Дневник». На школьный он был не похож, и я, замирая от предвкушения, осторожно извлекла его. Он был совершенно пуст, если не считать записи на тыльной стороне обложки: «Наташе в день рождения от сестры», рядом стояла дата: подарок был вручен восемь лет и две недели назад. Я повертела дневник в руках: должно быть, вещица была важна для покойной, раз она хранила ее, хоть и не использовала.

Зарядное устройство нашлось на полке, где недавно я обнаружила и сам ноутбук. Подключив его, убедилась, что он защищен паролем. Спрашивать, знают ли его домочадцы, мне показалось делом бесполезным. Придется изымать и обращаться к нашим специалистам. Или?

Вспомнив уроки старого друга Лавы по компьютерной грамотности, хотя, признаться, я бы назвала это совсем иначе, я решила попытаться одолеть препятствие на месте.

Достав лист из блокнота, которым снабдил меня Геннадий Михайлович перед визитом сюда, пробежалась по указанным на нем данным и резко вскочила со стула.

Когда я заглянула в комнату к Маше, она старательно пилила ногти, сидя на кровати прямо поверх вороха разбросанной одежды.

– Ты когда родилась?

– Третьего мая, – удивилась она, но на вопрос ответила без промедления.

Я уже покинула ее комнату, когда услышала вслед:

– А вам зачем?

Ее вопрос я оставила без ответа и, подлетев к столу, быстро ввела: «Ноль три ноль пять».

– Бинго! – усмехнулась я себе под нос.

Мне удалось подобрать пароль с первой попытки. Недаром Лава всегда говорил: прежде чем вскрывать устройство, рискуя потерять часть данных, первым делом следует попробовать наиболее распространенные комбинации. К ним он причислял номера телефонов, домов, квартир и даты рождения, своих или родственников. Благодаря найденному дневнику первым делом я подумала о дне рождения Маши и оказалась права. Лава непременно порадовался бы, что навыки я не растеряла.

Однако дальше меня ждало разочарование. На ноутбуке не было ничего, кроме стандартных программ: ни одного файла, заметки или фото. Если не считать обои рабочего стола, на которых была изображена семья Кудрявцевых в полном составе у новогодней елки. Шторы на фоне были украшены цифрами текущего года, и мне подумалось, что это, возможно, их последний совместный портрет.

Фаина выглядела здесь настоящей красавицей: голливудская укладка, элегантное платье, лучезарная улыбка. Она обнимала Наташу, одетую в белую блузку и длинную юбку, на плечах девушки лежали две темные косы. Далее стоял Сергей в рубашке с галстуком, ну и, наконец, Маша. Она позировала чуть поодаль, уперев руку в бок и выставив одну ногу вперед, словно модель. На ней было короткое платье с пайетками, яркий макияж подчеркивал достоинства, но в то же время делал менее заметным сходство с сестрой.

Я как раз захлопнула крышку ноутбука, когда в комнату заглянул Кудрявцев:

– Нашли что-нибудь?

– Увы,