Грязный город - Хэйли Скривенор

в свое время наставлял Сару ее инструктор-сержант. Она следовала его совету, и ей это всегда помогало. Она старалась не терять хладнокровия, как и подобает опытному полицейскому. Старалась отрешиться от горя матери, хотя говорила с ней мягким тоном, не торопя растерянную женщину с ответом. Сейчас она невольно задумалась об Амире. Вспомнила, как та щипала ее за руку и шмыгала носом, принюхиваясь, когда Сара пыталась объяснить психологические аспекты своей работы, необходимость подавлять в себе всякую эмпатию. «А на ощупь ты вполне себе человек!» – восклицала Амира, искоса поглядывая на нее, чем доводила Сару до смеха.

Эх, если б можно было вскрыть мозг человека, думала Сара, рассмотреть во всех подробностях, чего он боится, что скрывает, и записать увиденное в блокнот.

– Кто-нибудь заходил в комнату Эстер после того, как она утром ушла в школу?

– Нет.

Сара чувствовала, что Констанция с трудом сдерживает нетерпение.

– Вы сами точно там не были? Может, постиранные вещи приносили? Или ковер пылесосили?

– Постойте. – Констанция вскинула руку, будто пешеход, жестом останавливающий едущую на него машину. – Я действительно туда заглядывала. Она не вернулась к трем, как обычно, и я пошла к ней в комнату. Подумала… подумала, вдруг она прошмыгнула в дом через черный ход.

– Что вы там делали?

– Я… я хотела заправить ее постель, но не стала: Эстер должна сама застилать свою кровать. На полу валялись ее вещи. Я их подобрала. – Последнюю фразу Констанция произнесла с восходящей интонацией – то ли вопрос, то ли мольба.

– Хорошо. Через минуту мы с вами пройдем туда вместе, и вы еще раз проверите, не пропало ли что из вещей.

– Скажите, у вас есть дети?

Сара по опыту знала, что незамужние бездетные сотрудницы полиции, выполняющие ту же работу, что и она, у людей вызывают больше доверия, нежели холостые мужчины. Даже если они догадывались, что она лесбиянка, а сами не особо жаловали людей нетрадиционной сексуальной ориентации, к ней они относились с меньшим подозрением, чем к Смити. Сара плохо представляла, как бы она после тех ужасов, с которыми ей приходилось сталкиваться на работе, возвращалась домой к своим детям, если б они у нее были. «Это не нормально, – доказывала ей мать. – Тем, кто хочет заниматься подобной работой, нельзя иметь детей. Это не нормально». А ведь мама не знала и половины из того, с чем ее дочери приходилось иметь дело. Сара никогда не рассказывала ей о своих буднях в отделе по защите прав детей.

Констанция ждала ее ответа.

– Нет, детей у меня нет, – призналась Сара.

– Думаете, мою дочь похитили, да? – Мать Эстер вздернула подбородок.

– Констанция… – Сара встретила ее взгляд. – Я пока ничего не думаю, следствие только началось, еще рано что-либо говорить. Одно могу с уверенностью сказать: теперь мы с вами партнеры. Обе хотим одного и того же. Чтобы Эстер вернулась домой.

Сара старалась не делать преждевременных выводов. Сейчас ее беспокоило не то, что Эстер, возможно, уже мертва. Она боялась, что девочка жива и ее где-то насильно удерживают. Но своими опасениями с матерью Эстер она, конечно, делиться не собиралась.

Констанция молчала.

– У вас есть другое фото? – спросила Сара, вынимая из папки снимок, который дал ей Мак. – На школьных фотографиях дети не похожи на себя. Вы не замечали?

* * *

С блокнотом в руках, в котором теперь лежала другая фотография Эстер Бьянки, Сара шла по коридору на шум, доносившийся, как она полагала, из кухни.

На пороге комнаты с виниловым полом она остановилась, упершись взглядом в широкую спину рослой женщины, которая, казалось, подпирала головой низкий потолок кухни. Сара кашлянула. Женщина резко обернулась.

– Шелли Томпсон? Я хотела бы задать вам несколько вопросов.

В руке женщина держала стакан, вероятно с красным вином, судя по цвету налитой в него жидкости.

– Простите, – женщина поставила стакан на стол. Одета она была в черные легинсы и фиолетовую футболку с украшенной стразами серой головой тигра на груди. Многие люди, не раз замечала Сара, при виде полицейских сразу настораживались, а эта женщина улыбнулась ей.

– Не подумайте, я не алкоголичка. Просто нужно выпить что-нибудь, – голосом она особо выделила последнее слово. – Бутылка была откупорена, но, по-моему, давно. Вкус препротивнейший.

Женщина могла бы спокойно спрятать вино, Сара ничего бы и не заметила, но она не стала суетиться. С короткой стрижкой, рыжеволосая, но не от природы, Шелли заметно дрожала, но не потому, определила Сара, что перед ней стояла сотрудница полиции. С исчезновением Эстер ее мир перевернулся. Шелли переставила стакан в раковину.

– Мне нельзя расклеиваться. Ради нее. – Она кивнула в сторону коридора.

– Вы давно знаете эту семью? – осведомилась Сара.

– Констанция – моя лучшая подруга. Мы познакомились в тот день, когда она приехала в наш город, – ответила Шелли, выпятив подбородок, словно гордилась этим. – Ее Эстер мне как родная дочь.

– Расскажите про Эстер. Что она за ребенок?

– Хорошая девочка. Бывает, что ребенок, если он один в семье, только нос задирает перед всеми, а Эстер с моими ладит как с родными, – тыльной стороной ладони женщина отерла глаза, силясь успокоиться. Она явно старалась внушить Саре, что Эстер – особенная девочка. – Она из тех детей, которые буквально все готовы освоить. И доверяет людям, видит в них только хорошее.

С подобным Сара уже сталкивалась: родные и близкие пропавшего ребенка всегда старались убедить полицейских, что их чадо – бесценное сокровище. Сара могла бы сказать, что это не имеет значения: полиция будет искать всякого ребенка, который попал в беду. И все же. Тех, кого любили, искали с особым усердием.

– Вы знаете кого-то, кто, возможно, хотел бы причинить ей зло? – мягко спросила Сара.

Женщина через силу покачала головой, словно отторгая саму эту мысль.

– А где вы находились сегодня после полудня?

– В начале третьего поехала к дочери, чтобы забрать внука. Пробыла там примерно пару часов. Калеб совсем еще малыш, Кайли – это моя дочь – трудно с ним приходится. Я стараюсь давать ей передышку. Привезла Калеба к себе домой – обычно я забираю его по пятницам. Когда вернулась, дети сообщили, что звонила Констанция.

– В котором часу это было?

– Около пяти.

– Точнее сказать можете?

– Нет, точнее не скажу. Но не позже пяти, потому что я успела получить сообщение и приехать сюда в семь минут шестого. Я помню, что посмотрела на часы, прикидывая, на сколько уже задерживается Эстер.

Сара коротко записывала показания в своем блокноте, не отрывая глаз от Шелли. Она обладала особым навыком не смотреть на то, что пишет.

– Откуда позвонила вам