Убийство на летнем фестивале - Виктория Уолтерс

того, как заключил свой первый контракт на книгу, это было двадцать лет назад, насколько мне удалось разузнать. Информации о его жизни до переезда в Лондон крайне мало, если честно.

— Но если бы он подозревал, что кто-то затаил на него страшную обиду, он бы, наверное, вообще не стал возвращаться, разве нет? — спросила Нэнси.

— Он может не знать об этом. Или считает, что теперь его никто не сможет тронуть, — сказал мистер Пибоди.

Нэнси посмотрела на угрожающую надпись на постере, и ее передернуло.

— Похоже, кто-то хочет доказать ему, что это не так.

— Я буду держать ушки на макушке, можете на меня рассчитывать, — сказал мистер Пибоди.

— Спасибо, — отозвалась Нэнси, покусывая губу. Ее обеспокоило, что Томас не мог похвастаться безоблачным прошлым, а значит, кто-то мог всерьез намереваться ему навредить.

— Что же, я не особо ждал этого фестиваля раньше, но теперь я весь в нетерпении! — заявил мистер Пибоди.

— Да, и я тоже, — согласился Джонатан, отхлебывая свое пиво.

Нэнси попыталась осуждающе покачать головой, но она их понимала. То, что автор приезжал к ним на фестиваль, было волнующе само по себе, а теперь возникла еще и тайна, которую им предстояло раскрыть.

Кто-то в их деревне затаил глубокую обиду на Томаса Грина. Она только надеялась, что им удастся выяснить, кто это, раньше, чем он сможет отомстить.

Глава 4

— Значит, этот человек может объявиться на фестивале, — сказала Пенелопа Гордон, попивая чай в книжном магазине в четверг утром.

Пенелопа работала в магазине на полставки вместе с Нэнси и Джейн и была матерью маленькой девочки по имени Китти, которую в основном растила одна, потому что ее муж служил в армии и был расквартирован за границей. Она, как и Джонатан, дружила с Нэнси с самой начальной школы.

— Надеюсь, что нет. — И Пенелопа поежилась.

— Я тоже. Хотелось бы узнать, кто это, и выяснить, из-за чего он затаил злобу на Томаса Грина и что планирует предпринять. — Нэнси вздохнула. — Единственные зацепки — это его плащ и булавка.

— Еще раз, как она выглядит?

Нэнси передала ей распечатку кадра с камеры наблюдения, на котором была видна булавка.

— Мистер Пибоди считает, что это перо, и я склонна с ним согласиться, но картинка слишком размытая, чтобы сказать наверняка.

— Могу поклясться, что видела ее раньше, — сказала Пен. — Но хоть убей, не могу вспомнить где.

— Томас Грин приезжает уже завтра, а я даже не знаю, что делать. — Нэнси посмотрела на время: — Нам пора идти на лужайку.

Пенелопа стянула свои светлые волосы в хвост, выходя вслед за Нэнси из магазина:

— Что думают Джонатан и миссис Эйч?

— Что если мы не можем понять, кто этот человек, то нам лишь остается внимательно следить за всем подозрительным в деревне. — Нэнси расстроенно вздохнула. — Меня бесит, что мы в тупике, — сказала она, запирая магазин.

— Но все-таки весело снова говорить про зацепки, — отозвалась Пен. — Я заскучала без наших расследований после Рождества. Я все еще вспоминаю, как сказала инспектору Брауну, что ты знаешь, кто убил Люси Рот, и готова поделиться с ним новостями. Он был в ярости, — добавила она, улыбаясь от уха до уха.

Нэнси покачала головой:

— Не думаю, что он когда-нибудь мне это простит, но самое главное, что мы добились справедливости для Люси. И я просто хочу, чтобы Томас Грин был в безопасности на нашем фестивале.

— Ох, конечно, он будет в безопасности. — Пен взяла Нэнси за руку, когда они пошли по деревне в сторону лужайки. — Я к тому, что это же Дэдли-Энд, — сказала она, разведя руками и улыбнувшись.

Нэнси не смогла не улыбнуться в ответ. Июль в Котсуолдсе всегда радовал Нэнси. Солнце ярко светило в безоблачном голубом небе, а из корзин, украшавших фонарные столбы, живописно свешивались яркие цветы. Их деревенька, и так будто сошедшая с туристической открытки, летом выглядела особенно симпатично. Сложно было поверить, что фестиваль может быть испорчен.

Они добрались до лужайки и присоединились к организационному комитету, члены которого готовились к финальному собранию по поводу предстоящего в эту субботу события.

— Спасибо, что пришли, — сказала Джейн Нэнси и Пенелопе, когда они уселись на складные стулья рядом с ней. — Я хочу убедиться, что все на своих местах. Нам не нужна очередная катастрофа, как в двухтысячном году.

Они обменялись многозначительными взглядами. Все в деревне знали о фестивале двухтысячного года. Нэнси была маленькой и не слишком отчетливо помнила тот день, но тогда лил непрекращающийся дождь, заблудшее стадо овец снесло главный тент и выяснилось, что директор местной школы сбежал с любовницей.

— Когда вы у руля, все просто обязано пройти гладко. Но мы рады помочь, — сказала Пенелопа с улыбкой.

— К тому же мне нужна моральная поддержка, — добавила Джейн, понизив голос и указав в сторону Рут Строук, которая после побега семьи Рот из деревни, видимо, решила, что она самая важная персона в Дэдли-Энде. Определенно, она теперь была самой богатой и вела себя так, будто это она глава организационного комитета, а не Джейн, занимающая этот пост.

— Слава Богу, что абсолютно все решается голосованием, — прошипела Глория Уильямс, которая сидела по другую руку от Нэнси. Она была женой викария и близкой подругой Джейн. — А то она заставила бы нас надеть вечерние платья. — Они все попытались скрыть смешки. — Ты как, готова представить Томаса Грина на сцене, Нэнси? Я всегда говорю своему мужу, что просто не понимаю, как он вещает с кафедры каждую неделю. Я бы точно так не смогла. — Она покачала головой. У нее, как и у ее мужа, в речи до сих пор можно было уловить ямайский акцент, хотя они жили в Дэдли-Энде уже сорок лет.

— Думаю, да. Он приезжает завтра, так что я с удовольствием встречу его и постараюсь познакомиться чуть-чуть поближе. Надеюсь, это поможет. Уверена, что не буду нервничать, когда мы начнем говорить о книгах, но у меня действительно немного опыта публичных выступлений, — призналась она.

— Ты справишься на отлично, — заверила ее Глория. — Просто представь, что все в зале голые.

У Нэнси округлились глаза. С большей частью потенциальных слушателей она была знакома, и мысль увидеть даже одного из них голым ее откровенно смущала.

— Может быть, начнем, дамы? — произнесла в этот момент со своего места Рут.

— Я как раз собиралась, — сказала Джейн, вставая и ворча себе под нос так, что только Нэнси могла это слышать.

Она двинулась к первому ряду стульев. Организационный комитет состоял из двенадцати жительниц деревни; строго говоря, Нэнси к