Валерия Леман - Проклятие Стравинского

Ознакомительный фрагмент

Признаюсь, при этих словах я в самом буквальном смысле слова замер на месте. Елки-палки, а ведь и правда! Теплая ночь, фонари, диковинные деревья набережной, огромная луна в небе и – парень на скамейке в костюме Щелкунчика. Чем не идея для практически гениальной фотосесии? И если на нее Савелия Уткина пригласила некая русская девушка, то…

– Понимаешь? – произнесла Соня таинственным полушепотом, слегка сдвинув черные очки и взглянув на меня синими глазами. – Ведь в таком случае она должна была быть на набережной, рядом с Савелием! И если не сама сделала ему смертельную инъекцию, то вполне могла видеть того, кто это сделал.

Пару секунд мы смотрели друг на друга.

– Соня, ты – гений!

Я поцеловал подругу, и мы продолжили наш путь.

– Что ж, пожалуй, пока тебя будут одолевать восторженные поклонники, я займусь розыском оной русской девушки. Кстати, волнующе звучит: «Смертельная фотосессия». Надо будет подбросить журналистам…

Глава 6. «Весна священная» в Шильоне

Открытие и сама выставка Сони прошли, как и ожидалось, с большим успехом. Притом следует отметить, что она была одной из многих – в этот день в Шильоне полотнами художников со всего света были увешаны практически все залы и переходы замка. И тем не менее каждый желающий мог без труда заметить невооруженным взглядом: «Весна священная» Сони Дижон лидировала по числу посетителей, которые первым делом дружно направлялись ко входу в подземелье, где их торжественно встречали старцы в длиннополых рясах. Как пояснила мне продвинутая в области балета Мари, то были персонажи «Весны священной» – те самые беспощадные жрецы, что приносили в жертву невинных девиц.

На выставке роль старцев была много проще и гуманнее – они раздавали всем совершеннолетним посетителям выставки бокалы с прохладным шампанским, дабы поднять тонус перед просмотром шедевров в таинственном полумраке подземелья. С бокалами в руках взволнованный народ спускался по каменным ступеням и под скрипичные истерики бессмертной музыки Стравинского наслаждался вечным искусством Сони Дижон.

Сами понимаете, я, полный неуч и в живописи, и в балете, не видел смысла спускаться в подвал, а потому просто составлял Соне компанию, прохлаждаясь за столиком кафе в залитом солнцем внутреннем дворе замка. Данная позиция давала мне возможность ненавязчиво наблюдать за посетителями и терпеливо ожидать появления нашей с Соней «русской журналистки». Я ждал, беспечно жмурясь на солнце, в сто первый раз делая сто раз до меня сделанное открытие: как мало нужно для счастья! Солнце, ясное небо и возможность никуда не торопиться.

Между тем, на радость Соне, гости все прибывали. Целыми семьями и группами благополучные швейцарцы и туристы со всего света, радостно переговариваясь и умиляясь длиннобородым старцам, принимали из их рук веселящий напиток, после чего отправлялись на выставку – пощекотать свои слишком расслабленные от сытой мирной жизни нервы. После осмотра они появлялись из дверей в противоположной части двора, и уж здесь в уютно обустроенном кафе их встречала сама Соня в моей скромной компании и в компании присоединившихся к нам чуть позже Мари и Паскаля. Посетители выставки дружно выражали свое восхищение и восторг сердечный, жали руку творцу и получали от нее личный автограф.

Так мы сидели за столиком кафе в течение почти трех часов. Соня, Мари и Паскаль, полные сил и энергии, бесконечно вещали о вечном: о великой силе искусства в целом и конкретно – о гении четверки Стравинский – Нижинский – Рерих – Дягилев, создавшей великий балет, вызвавший в свое время великий шок у Европы и вдохновивший в наши дни Соню Дижон на потрясающую выставку бессмертных полотен.

Почти под самый финиш перед нами появился довольно-таки экзотический персонаж – невысокий худощавый блондин с буйным хвостом из скрученных в африканские косички волос на затылке. Как только эта русоголовая копия Боба Марли приблизилась к нашему столику, как Паскаль живо подскочил, чтобы восторженно представить юнца публике.

– Друзья, нам повезло! – Он слегка поклонился в сторону парня, сохранявшего на лице высокомерную полуулыбку законченного сноба. – Позвольте представить вам воспитанника Парижской балетной школы, лучшего ученика моего товарища детских лет Марселя Брюно – юный и талантливый Алекс Мону! Могу заранее предсказать, что Алекс наверняка станет главной звездой сегодняшнего вечера, потому как, повторюсь, он – лучший воспитанник школы Марселя.

При последних словах сноб Алекс позволил себе более-менее приветливо улыбнуться. Впрочем, он тут же оставил Паскаля за спиной, развернувшись своим поджарым тельцем к Соне.

– Вы – Соня Дижон?

– Да, это я, приятно познакомиться. Вижу, вы побывали на моей выставке, Алекс. Какие впечатления?

Лучший ученик парижской школы неторопливо уселся за столик, эффектно закинув ногу на ногу.

– Все просто потрясающе. Я специально решил подойти к вам, мадам, чтобы лично пригласить на сегодняшнюю балетную программу на набережной. Мое выступление откроет программу второго дня. Уверен, лично для вас оно станет настоящим сюрпризом, точно так же, как для меня неожиданным и весьма приятным сюрпризом стала ваша выставка.

– В самом деле? Непременно приду. Полагаю, вы, как и я, поклонник Стравинского и его великого балета…

Сами понимаете, Алену Муар-Петрухину в этих возвышенных диалогах места не было, что меня нисколько не трогало: у меня была своя цель. Я ждал. Рассказ Сони о девице, нашептывавшей что-то на ухо Савелию Уткину примерно за час до его блаженной смерти, меня заинтересовал, а потому мне просто не терпелось поскорее поймать оную девицу за подол. Ну, а в том, что она должна явиться на выставку Сони Дижон, я ни грамма не сомневался – девица явно была одной из многочисленных журналисток, и уж если она явилась на открытие фестиваля, значит, будет освещать каждый его день, не пропуская никаких ярких событий, к которым, безусловно, относилась и выставка «Весна Священная».

Кто ждет, тот дождется – прошу причислить данное высказывание к моим классическим цитатам. Я действительно дождался: та самая девушка, в тех же самых джинсах, толстовке и джинсовой курточке, с фотокамерой на груди, заявилась на выставку ближе к ее закрытию. Увидев, как она берет на входе свой бокал и улыбается старцам, я весь подобрался: есть!

Отмечу сразу: ждать мне пришлось совсем недолго – по всей видимости, та, кого я ждал, не осматривала влюбленно каждое полотно, вздыхая и охая, но проскакала галопом по подземелью, с облегчением завидев в его конце свет и радостно присоединившись к нам.

Глава 7. Русская, несчастная, закомплексованная

Мне повезло, объект моих ожиданий, приветствовав Соню и сделав ее творчеству пару сдержанных комплиментов, поспешила устроиться за столик по соседству с моим и даже приветливо мне улыбнулась – чисто как соседу.

– Salut!

Разумеется, она приняла меня за одного из местных, но я, обаятельно улыбнувшись, поспешил расставить все точки на i и заодно ненавязчиво познакомиться с интересующей меня особой.

– Я мог бы точно так же поприветствовать вас на французском. Но ведь мы с вами оба русские, не правда ли?

Она немедленно вздернула бровь, обиженно поджав губки.

– Вы разбудили во мне старые комплексы. Неужели невооруженным взглядом видно, что я – русская?

Один промах Сони! «Без комплексов» – это была ее характеристика. Между тем девушка сама отметила, что этих самых комплексов у нее – воз и маленькая тележка. Я невольно усмехнулся. Странные создания – женщины. Только представьте себе миловидную девицу с глазами дикой лани в пол-лица и блестящими, чуть вьющимися волосами до плеч дивного цвета шоколада, которая печально изрекает о «разбуженных комплексах»! В таком случае нам, сильной половине человечества, лучше и близко не подходить к зеркалу.

Я успокаивающе махнул рукой.

– Усыпите ваши комплексы! Все гораздо проще. Моя подруга Соня Дижон, – тут я кивнул в сторону вещающей о высоком Сони, – кстати, тоже наполовину русская, хотя в программе участников представлена, как швейцарка, – так вот, Соня видела вчера, как вы что-то нашептывали Савелию Уткину после его успешного выступления. Между тем мы точно знаем, что Савелий мог изъясняться только на русском. Стало быть, вы шептали ему по-русски, а потому тоже русская. И, между прочим, лично мне очень интересно – что конкретно вы ему сообщали?

Девушка немедленно пересела за мой столик и посмотрела на меня, что называется, с неподдельным интересом.

– Так-так-так, – произнесла наконец с довольной улыбкой. – Это уже очень даже интересно! Но предлагаю для начала познакомиться. Позвольте представиться, меня зовут Рита Ошенко. А вас?

– Ален. Ален Муар-Петрухин, москвич-полукровка. Я, кстати, простой турист, а вот вы, полагаю, журналист?