Невостребованная личность - Татьяна Дементьева

членом семьи, как бы тебе, Владик, это не было противно!

Ольга Маратовна держалась из последних сил.

– Когда пришло заключение эксперта о транквилизаторе, я не знал, что делать! Катя отрицала свою вину, она убила и даже не осознала! Не знала, что препарат может убить! Искренне верила, ребёнок – нежеланная случайность, от которой можно легко и безболезненно избавиться транквилизатором, освободив Иру от нашего семейства и тебя от неё. С коровами получилось, вот и…

– И ты простил? – спросил Влад.

– Нет, я поставил ей выбор… либо она убирается вон из региона, либо, постепенно увеличивая дозу, принимает ксилазин семь месяцев, ровно столько, сколько жил тот, кого она хотела убить.

– Ты должен был остановиться, она осознала урок! Кому легче, что её теперь нет…– рыдала Маратовна.

Фермер приобнял жену.

– Это равносильно убийству! – сказала я.

– Паразитов в этом доме травят, Алён, или как там тебя зовут…– Фёдор Иванович многозначительно улыбнулся, выпив новую стопку, – и нет, не равносильно. У неё был выбор, уехать и лишится семьи, это то, чего она желала Ире, или остаться и доказать, что ксилазин не убивает.

– Как ты мог, Федя! – Ольга Маратовна тряслась, слёзы текли без остановки.

– Катя продержалась… – фермер выставил перед собой ладони и начал загибать пальцы, – июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь, шесть месяцев, ну пять… не весь июнь и полноября. Убийца Иры, умерла той же смертью! Влад, я её не убивал, она сама… расплатилась сполна! Каждый день, каждый час и каждую минуту до последнего вздоха Катя думала о содеянном. Стало тебе легче?

Влад налил себе стопку и молча выпил.

– Но нет, Владик пошёл против отца, спутался с городскими… папа плохой! Если бы не этот хер, ты бы и знать не знал ничего! – фермер пил уже из горла, – когда Катя умерла, я специально отправил тебя за результатами анализов, чтобы сопоставил и успокоился наконец, как собственно и случилось, и то, благодаря этой, – он кивнул в мою сторону, – но ты по-прежнему в чём-то винишь меня, угрожаешь ещё! Сучара…

Влад молча выслушивал, мы пришли за раскаянием, а не за этим вот!

– А вы сама невинность? – не выдержала я.

– Ты вообще молчи, вестник апокалипсиса! А я ведь сперва поверил, в дом пустил…

Не дожидаясь оскорблений в свой адрес, я обратилась к Владу.

– Покажи видео дальше, чтобы было о чём поговорить…

– Пф-ф-ф, – произнёс фермер, уставившись пьянеющими глазами в экран.

Момент с моим спасением вызвал у Иваныча припадок смеха.

– Тупой говнюк… какой иди-о-о-о-от!

– Он спас мне жизнь…

– Срал он на твою жизнь, – фермер рассмеялся, – бросил тебя в кустики подыхать как сбитую кошку, СПАСИТЕЛЬ, ХА! Твой герой сказал, что в машине две дохлые тёлки, просто тебя не заметил!

– Я не понимаю, отец!

– А это в твоём стиле, Владик. Ничего не понимать! – он продолжал злобно лыбиться, – нам нужно было что-то, чтобы немного восстановить справедливость в регионе, и Серёжа, такой же тупой Владик, как и ты, нашёл это событие. Сильная авария, все трупы! А где два трупа, там и три! Вдобавок и машина оказалась «на газу»… ещё и фифы городские, карта легла как нельзя лучше!

И? – не выдержал Влад.

– Серёжа позвонил мне, сказал про Иру и что нашёл место для решения нашего вопроса. Он в наших глазах – молодец, уважаемый стал. А здесь косяк, живая на задних рядах. Вот он тебя в лесок и поволок. А судя по видео, тебя здесь, милочка, быть не должно. Разложилась бы за жаркое лето только так… о, точно, тебя из ада вышвырнули, мне жизнь портить, – развеселившийся фермер прильнул к бутылке.

– Отрадно слышать, Фёдор Иванович, – я пребывала в шоке от услышанных слов, – кого вы посадили в машину вместо меня?

– Тебе вообще какое дело? Пассажира мы посадили, уснувшего, от своего же клофелина… И сажал Артём, а не мы.

– И в чём разница? – не понимала я.

– А ты у Лары спроси, эта пассажирка… её мать с отцом усыпила, мать навсегда… а потом избу подожгла, отец выбежал, только собаку успел спасти. А баба вообще лютая, раз в неделю на дело шла, только посёлки меняла, не всех жгла, я вообще склоняюсь, что пожар случайно произошёл, но возмездие решено было устроить аналогичное произошедшему, – фермер с упоением рассказывал эти истории.

– И машины двигали из-за возмездия? – спросил Влад.

– Здесь нет, тут денежный вопрос, это сложно для тебя, сынок…начну рассказывать, не поймёшь, переспросишь и ещё переспросишь, забудь.

– Отец, твои схемы очевидны как день и ночь, ты как открытая книга.

Фермер громко рассмеялся, толкнув жену локтем.

– Смотри, понабрался, пословиц и поговорок, – рассмеялся отец, – в моей книге, ты посмотрел только картинки, Влад! Оль, его точно не перепутали в роддоме?

Фермер был жутко пьян.

– Вы такой белый и пушистый… Катя – отравлена, клофелинщица – усыплена. Страшно подумать, что вы сделали с Сергеем, он же, по-вашему, душитель и насильник.

Внимание хозяина переведено на меня.

– А ты мне нравишься, жаль, что беспородной оказалась.

– Вы что ль, породистый? – не сдержалась я.

Пропустив колкость мимо ушей, он продолжил.

– Сергей никого не насиловал, так сказать… ОПРАВДАН! – фермер громко шибанул дном бутылки по столу.

Ольга Маратовна подпрыгнула от неожиданности, её сердце, наверно, работает на пределе возможностей.

– Убил невиновного? – сказал Влад, – браво!

– Я никого не убивал, НИКОГДА! Серёжа слишком много пользовался своим положением, и взятки, и шантаж, и… ты думал, я не знаю про это видео? П-ф-ф-ф-ф-ф. Он творил что хотел, потому что на каждого у него был компромат…

– Вы его боялись? – подытожила я.

– Никто его не боялся, господи! Кому он нужен. Игорю так надоела его рожа, и эта драка с Борей! Ну, короче, терпение лопнуло. Он эту зажравшуюся гниду и уволил, – фермер натянул улыбку, – а Серёга Борьке стрелу забил на конюшне, типа Боря виноват в увольнении… там охрана его случайно… а они чего, это ЧОП, у них приказ… были случаи, коней калечили, они же там все… чемпионы! Переборщили, короче.

– Ну так вы скрыли, получается.

– Это не мой вопрос, девочка! Не в ту дверь с обвинениями ломишься! Есть конюшня, есть её директор, вот все свои вопросы туда… иди…

– Федя, прекрати пить, – Ольга Маратовна попыталась схватиться за бутылку.

– Убери руки! РУКИ! – отмахнулся фермер.

– Вы не считаете себя виноватым, Фёдор Иванович? – спросила я.

– Такие правильные, смотрю на вас, и сердце радуется… на нас троих держится регион! Здесь жили отцы, они строили деревни, они воевали за эти территории! Здесь все друг друга знают! Раньше решали сами, накосячил –