Хорошая девочка, дурная кровь - Холли Джексон

1999 года. Однако на то, чтобы выйти на след ее убийцы, у полиции ушло еще два месяца[2].

По составленному со слов очевидца фотороботу полицейские вышли на Скотта Брансуика, 41-летнего водителя погрузчика, прожившего в Маргите всю жизнь[3]. Свидетель увидел Брансуика проезжающим поздно ночью в районе, где позже обнаружили тела убитых[4]. Описание машины убийцы – белый фургон «тойота» – также совпало с показаниями свидетеля[5]. При обыске дома Брансуика обнаружили трофеи, которые он сохранил от каждой жертвы: по одному носку[6].

И все же не хватало вещественных доказательств, связывающих Скотта Брансуика с убийствами[7]. Когда дело передали в суд, обвинение опиралось на косвенные улики и показания ключевого свидетеля: сына Брансуика, которому на момент последнего убийства исполнилось десять лет[8]. Брансуик, в одиночестве воспитывавший сына, использовал последнего в совершении убийств: он заставлял мальчика подходить к потенциальным жертвам в публичных местах, таких как детская площадка, парк, общественный бассейн, торговый центр, и заманивать их туда, где Брансуик ждал в своем фургоне, чтобы их похитить[9][10][11]. Сын также помогал отцу избавляться от тел[11][12].

Суд над Скоттом Брансуиком начался в сентябре 2001 года. Тринадцатилетний мальчик, фигурирующий в прессе как «Ребенок Брансуика», дал показания, необходимые для вынесения обвинительного вердикта[13]. Скотта Брансуика приговорили к пожизненному заключению. Однако всего через семь недель отбывания приговора в тюрьме особого режима Брансуика забил до смерти его сокамерник[14][15].

Ребенку Брансуика было предъявлено обвинение в пособничестве в убийствах, и суд по делам несовершеннолетних приговорил его к лишению свободы сроком на пять лет, с отбыванием в колонии для несовершеннолетних[16]. Когда юноше исполнилось восемнадцать лет, Совет по условно-досрочному освобождению рекомендовал выпустить его на свободу. Ребенку Брансуика присвоили новое имя в рамках программы защиты свидетелей и наложили на СМИ судебный запрет на публикацию любых подробностей о нем или его новой личности[17]. Министр внутренних дел заявил, что «учитывая, какую роль этот человек сыграл в ужасных преступлениях отца, очень высока вероятность расправы над ним, если станет известна его настоящая личность» [18].

Глава тридцать седьмая

Получив сообщение от Пиппы, что у нее срочные новости, Коннор встал прямо посреди урока биологии и ушел из школы. Сейчас он беспокойно сидел в кресле на колесиках в комнате Пиппы.

– Что там, выкладывайте скорее!

– Коннор, кем бы ни была Лейла Мид, мы думаем, что она ищет Ребенка Брансуика. И дело не только в том, что Джейми назвал это имя Люку. Ребенку Брансуика было десять лет, когда произошло последнее убийство в марте 1999 года, а в сентябре 2001 года, когда начался суд, ему было тринадцать. Значит, сейчас Ребенку Брансуика двадцать девять лет или совсем недавно исполнилось тридцать. Все, с кем общалась Лейла, соответствуют этому возрасту. Включая Джейми, потому что он соврал, что ему почти тридцать. Она задавала им множество вопросов. Я уверена, что Лейла пытается вычислить Ребенка Брансуика и почему-то думает, что он живет в нашем городе.

– А при чем тут Джейми?

– Я считаю, что его втянула Лейла. Он пошел на устроенную Лейлой встречу с Люком Итоном и произнес при нем «Ребенок Брансуика», ожидая его реакции. Люку имя ничего не сказало.

– Потому что он не Ребенок Брансуика? – догадался Коннор.

– Скорее всего, – подтвердила Пиппа.

– К тому же, – вмешался Рави, – мы знаем, что после встречи с Люком Джейми немедленно отправился к заброшенной ферме, и там… что-то случилось. Может, он пошел на встречу с кем-то другим? С кем-то, кто, по мнению Лейлы, мог быть Ребенком Брансуика? И этот человек… отреагировал.

– Кто же это? – спросил Коннор. – Дэниел да Сильва? Мистер Кларк?

– Вряд ли, – покачала головой Пиппа. – Хоть Лейла с ними и общалась, ни один из них не может быть Ребенком Брансуика: ни полицейский служащий, ни учитель. Лейла поняла это раньше: как только Адам Кларк сказал ей, что работает в школе, она вообще перестала с ним общаться.

– И что нам это дает?

– Надеюсь, если мы найдем Ребенка Брансуика, – Пиппа заправила волосы за уши, – мы найдем и Джейми.

– Дичь какая! Да где же нам его искать? – воскликнул Коннор.

Пиппа подтащила ноутбук с одеяла себе на колени.

– Давайте нароем побольше информации о Ребенке Брансуика. И постараемся выяснить, почему Лейла Мид решила, что он живет здесь.

– Довольно непростая задача, учитывая судебный запрет на любые публикации о нем в СМИ, – напомнил Рави.

Чуть раньше они уже приступили к изучению первой страницы результатов по запросу. Пока, кроме отсылок на возраст, найти ничего не удалось. Пиппа распечатала фотографию Скотта Брансуика: бледное, покрытое щетиной лицо с едва обозначившимися морщинками, карие глаза и каштановые волосы. Обычная, ничем не примечательная внешность; совсем не похож на злобного монстра.

Коннор присоединился к друзьям и начал читать статьи с телефона. Через десять минут тишину в комнате нарушил Рави:

– Тут анонимные комментарии под одной из старых статей… Вроде бы в декабре 2009 года Ребенок Брансуика жил в Девоне и раскрыл свою истинную личность подруге, имя которой не упоминается. Она рассказала о нем кому-то еще, и Ребенка Брансуика пришлось перевезти на другой конец страны и в очередной раз сменить имя. Дальше, в ветке под этим комментарием, люди жалуются на то, что «деньги налогоплательщиков тратятся впустую».

– Запиши куда-нибудь, – посоветовала Пиппа, дочитывая перефразированную версию того, что озвучил Рави.

Она же следующей нашла крохи ценной информации и прочитала с экрана:

– В декабре 2014 года жителю Ливерпуля дали девять месяцев условно за публикацию, как он утверждал, фотографий Ребенка Брансуика во взрослом возрасте. – Она перевела дыхание и продолжила: – Выяснилось, что фотографии принадлежали постороннему лицу, в связи с чем генеральный прокурор заявил, что важно защитить не только Ребенка Брансуика, но и остальных членов общества, которые могут быть ошибочно идентифицированы и, как следствие, подвергнуты опасности.

Несколько мгновений они продолжали читать в тишине. Затем Рави встал с кровати, на которой они оба сидели, погладил Пиппу по голове и пошел вниз на кухню, чтобы приготовить им всем бутерброды.

– Что-нибудь нашли? – поинтересовался он, вернувшись с тарелками для Пиппы и Коннора.

– Спроси у Коннора, – отмахнулась Пиппа, просматривая очередную страницу результатов по запросу «Ребенок Брансуика Литтл-Килтон». Первые несколько страниц содержали статьи о ней самой, датированные прошлым годом: «ребенок из Литтл-Килтона» раскрыл дело Энди Белл.

– Ага, – отозвался Коннор. – В субреддите[5] под подкастом, посвященным этому делу, кто-то в комментариях написал, что, по слухам, Ребенок Брансуика живет в Дартфорде. Опубликовано несколько лет назад.