Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

Средний балл? Да, она действительно хорошо училась и в школе, и в университете. У нее никогда не было проблем, она всегда была собранной и добросовестной студенткой. Но откуда он знал об этом? Выслеживал ее? Втерся в доверие? Могли они быть знакомы до того, как это случилось? Судя по голосу, на видеозаписи он был первым, и в дальнейшем в основном только снимал, не участвуя в истязаниях и издевательствах. Это могло говорить о том, что они были знакомы до этого. Может быть, они даже состояли в отношениях и это было какой-то извращенной формой привязанности. Он столько раз спрашивал жену, был ли у их дочери мужчина, которого она скрывала от него, но жена каждый раз говорила, что у нее никого не было, как и ее друзья.

– Видишь, он верит в тебя, не подведи его. Так… Правила: ты бежишь, и, если тебе удастся выбежать на дорогу, прежде чем кто-то из нас тебя поймает, можешь идти. Вот и все. Вставай, беги, – приказал он, ткнув ее ружьем в бедро. – Беги, сучка, пока у тебя есть фора.

Он видел, как его девочка металась, чувствовал, что она собирается сдаться, она часто и глубоко дышала, плечи тряслись, с губ срывались гортанные стоны, напоминавшие рычание обессиленного животного, загнанного охотниками. Когда раздался выстрел, она медленно поднялась на ноги и сорвалась с места.

– Ну что, поохотимся, парни? – Мужчина с татуировкой перезарядил ружье и бросился за ней.

Дальше видеозапись стала непригодной к просмотру. Но он не мог перестать лить слезы, потому что слышал ее крики и их смех, ползущий по лесу.

Картинка стабилизировалась: она остановилась на краю обрыва, едва не свалившись в пропасть, обернулась к преследователям и прижалась спиной к дереву. Он знал это место. Подножие Маунтин-Си.

– Пожалуйста… – прошептала она, когда на нее навели камеру, закрыла глаза и покачала головой. – Пожалуйста…

Он слышал их возбужденное, учащенное дыхание, в его крови забурлил адреналин.

– Упс. – Мужчина, на теле которого была татуировка, прислонил ружье к мшистому валуну, подошел к ней, схватил за волосы и поставил на колени. – Проиграла. – Пожав плечами, он вытащил из поясной кобуры нож и перерезал горло его дочери. Она захрипела.

Он отпрянул от экрана, упал на четвереньки, и его стошнило.

– Сделайте снимок, парни.

Убийца его дочери взял нож в одну руку – с него тошнотворно медленно стекала густая кровь – и снова поднял голову его дочери за волосы, как охотник загнанное животное.

– Может, еще выпотрошишь ее, как оленя? – Один из них рассмеялся.

– Слишком грязно.

Убийца поднял большой палец вверх и улыбнулся – в уголках глаз появились морщины, а губы растянулись. Он видел это через прорези в балаклаве.

Кто-то сделал снимок на полароид, и когда тот проявился, его тоже сняли на камеру.

– Еще одна в коллекцию, – прошептал один из них, прежде чем запись оборвалась.

Он встал с пола, вытирая рот тыльной стороной ладони, и на негнущихся ногах пошел в ванную. Открыл воду в раковине и плеснул себе в лицо. Выдавил немного жидкого мыла на руки и стал намыливать их, избегая собственного взгляда в отражении.

Подняв глаза, он столкнулся в зеркале с женой. Она смотрела на него осуждающе своими невероятными голубыми глазами, полными слез, она качала головой и прижимала ладонь ко рту. Он посмотрел на свои руки и продолжил намыливать их, чувствуя подступающую к горлу желчь, панику и ярость. В следующий раз он встретился в отражении с дочерью с застывшей на ее лице печатью мученицы. Она пыталась что-то сказать ему, но могла только хрипеть, а из раны на ее шее текла кровь.

Растерев ладони докрасна, он склонился и оперся руками на борта раковины, пытаясь отдышаться и сдержать рыдания. Он выпрямился, сжал правую ладонь в кулак и ударил по своему отражению в зеркале – оно разлетелось на сотни острых осколков, усыпав пол в ванной и порезав ему руку. Затем он снес кулаком висевшие рядом с зеркалом телефон и фен. В комнате схватил стул, на котором сидел, и обрушил на ноутбук. Смахнул с прикроватной тумбочки ночник и, подняв с пола, разбил стеклянную перегородку в комнате его металлическим основанием. Торшер – единственный источник света в комнате – он вырвал из розетки и бросил в стену: картина рухнула вниз, и крошево стекла водопадом пролилось на пол.

Стоя посреди темноты разрушенного номера, он чувствовал, как пылало его лицо. Внезапно возросла сила, сейчас он казался себе неуязвимым. Он был хорошо знаком с этим чувством, потому что множество раз сталкивался с ним на войне. Сейчас он хотел дать ярости выкипеть, хотел крови. Вынув из ноутбука флеш-карту, он достал из куртки ключи от машины и вышел на улицу. Холодный ветер с колючим мокрым снегом обдал его с ног до головы, но не остудил кровь. Он впечатал кулак в дверь, закрыв ее, и стесал кожу на костяшках пальцев о шершавую поверхность.

На шоссе машина быстро разогналась почти до предельной скорости. На дороге было пусто из-за гололеда. Он практически не ощущал сцепления с асфальтом, его «Додж» словно плыл по воздуху, виляя из стороны в сторону. Ему хотелось, чтобы машину занесло: «Крутани руль. Одно резкое движение, и все закончится». Но он не смог бы, несмотря на растущее желание. Он должен отыскать их всех. И тело дочери, что бы они с ним ни сделали. Мысль о том, что она, оскверненная, лежит где-то в лесу, совсем одна, убивала его, разрывала на части изнутри, терзала сердце металлическими крючьями стыда.

По рукам текла кровь. Она была всюду: на руле, на его одежде, на приборной панели, на ключах. От железистого запаха он стал задыхаться, изо рта вырывались незнакомые животные звуки. Он открыл окна, в салон ворвалась белая пурга. Неясные звуки сначала превратились в плач, а затем в крик – громкий, яростный, жалкий под конец. На шее вздулись вены, в глазах полопались сосуды, в уголках губ собралась слюна, как в пасти у бешеного пса. Поймав свой взгляд в зеркале заднего вида, он испугался.

Отъехав от мотеля на приличное расстояние, он остановился на обочине так резко, что едва не улетел в кювет. В лесистой местности снег уже покрыл дорогу и припорошил потемневшие ветви деревьев. Он до острой боли стиснул кулаки на руле и затряс его, а затем открыл дверцу и практически вывалился из машины. Его снова стошнило.

Он лег на спину, подставив лицо снегу,