Дорогуша - Си Джей Скюз

и решила спросить у Гугла. Оказалось, что у меня, возможно, одна из «фаз состояния серийного убийцы». Убивая, мы кое-как миримся с бессодержательностью повседневной жизни, но, когда с убийством покончено, наступает фаза депрессии. Причем наступить она может в любой момент. Некоторых серийных убийц накрывает немедленно. А у кого-то состояние эйфории после убийства может продолжаться дни или даже месяцы. Как выясняется, моя пустая обыденная жизнь – скучные друзья, незначительная роль на работе, гулящий бойфренд – это всего лишь тусклые временные перерывы на пути настоящего «кутежа». Мы, серийные убийцы, живем ради следующего раза. Теперь я лучше понимаю свое состояние, но это не помогает мне одолеть тоску.

Папа как-то сказал одну вещь, которую я запомнила на всю жизнь. Мы говорили о Джоне Ленноне – кажется, по радио передавали его песню, когда мы с папой ехали в его минивэне. Он сказал мне: «Оставить память о себе можно тремя способами. Сделать что-нибудь обыкновенное, сделать что-нибудь необыкновенное или убить что-нибудь необыкновенное. Ты можешь быть обычным Джоном, можешь быть Джоном Ленноном, а можешь быть тем парнем, который убил Джона Леннона».

С годами я все отчетливее понимала, что для меня интереснее всего был четвертый вариант: я хочу быть той девчонкой, которая убила Джона Леннона.

Я хочу убивать необыкновенно.

Прайори-Гарденз лишили меня возможности быть обыкновенной, а необыкновенное всегда казалось мне чем-то недосягаемым. Мне суждено было стать очередным Марком Дэвидом Чепменом [78], очередным Джоном Уилксом Бутом [79], очередным Ли Харви Освальдом [80]. Куда это годится, что все они – парни? И все серийные убийцы – тоже обязательно парни. Конечно, есть миллион причин, почему парни делают это чаще, но все-таки почему на свете так мало Эйлин? [81] Реально интересно. Может, они и есть, просто, как и я, скрывают это. Теперь предполагается, что у женщин должны быть равные права с мужчинами, но ни о каком равенстве не может быть и речи, пока сохраняется такая статистика. Благодаря мне баланс хоть немного восстанавливается.

Сегодня пришло сообщение от Серен:

«Не вижу нашего дома на сайте “Чарльз Барридж”. Объясни, что происходит? Серен»

Пришлось смириться. Пришлось отправить прошлое туда, куда ему и дорога. И вот, как только Крейг ушел на работу, я поехала в дом к родителям, чтобы еще раз все как следует отмыть моим проверенным «Силлит Бэнгом» и собрать в коробки последние папины вещи, которые мне хочется сохранить. Я сказала Генри, что дом снова выставляется на продажу. Он, похоже, огорчился. Ну еще бы, ведь теперь ему придется переставлять машину, забирать стручковую фасоль и веревочную лестницу, переброшенную через забор, которая напоминала ему о «внуках, которых у него никогда не было». Я дала ему пакетик травы, чтобы унять неминуемые слезы.

Дзынь была со мной. Я хотела, чтобы она еще разок как следует побегала по саду и леску за домом. Она пописала на то самое место, где мы с папой зарыли тело Пита. Жаль, что рядом с нашей квартирой у нее нет такого простора.

Потом мы с ней поехали в город и зашли в офис «Редмен & Финч» – нового агентства на углу Хай-стрит (мне не понравилось, как посмотрела на меня дама на ресепшен в «Чарльз Барридж» – точно так же на меня смотрит Клавдия). «Редмен & Финч» в городе появились совсем недавно, это семейная пара по имени Дин и Джейми. Цветовая палитра у них – успокаивающее сочетание нефритового с хромом, к тому же они предложили мне не только «Леди Грей», но еще и печенье с сердечками, и вдобавок ко всему под одним из столов у них обнаружилась маленькая длинношерстная чихуахуа, которую они называли Мэри-Кейт и к которой Дзынь тут же прониклась симпатией.

Так что, вернувшись, я сразу послала сообщение своей дорогой сестрице в фейсбуке, чтобы сообщить хорошие новости:

«Дом сейчас оценивают в „Редмен & Финч“. Появится у них на сайте завтра. Завтра, которое у меня, а не у тебя».

Она ответила в ту же секунду: «А что не так с Чарльзом Барриджем?»

Я набрала: «Он „случайно“ коснулся моей груди, когда пожимал мне руку. Мне было некомфортно одной заходить с ним в дом».

Она написала: «Фу, вот урод. Ну и правильно. ОК. Тогда завтра посмотрю на „Редмен & Как-там-его?“

«Посмотрю» означало «Я все равно тебе не доверяю и все равно тебя ненавижу».

Крейг уехал «к Эдди поиграть на новом бильярдном столе», так что я весь вечер возилась с Дзынь и с домом Сильванианов, параллельно нахватываясь всяких полезных штучек из «Отсчета до убийства».

Кайф.

Воскресенье, 28 апреля

1. Крейг: я у него спрашиваю, что ему нужно из супермаркета (чипсы с солью и уксусом, дешевый гель для душа, «Айрн-брю»), а в итоге он жрет МОИ чипсы «Кеттл» с морской солью, пользуется МОИМ органик-гелем с лаймом и пьет МОЙ лимонад из бузины. Каждый раз, когда мне кажется, что сильнее его ненавидеть уже невозможно, я обнаруживаю лесенку на все новые и новые уровни.

2. Мужчины, которые собирают волосы в пучок, а сами при этом некрасивые: они позорят славное имя мужского пучка. Подобное поведение следует расценивать как преступление на почве ненависти.

3. Джим и Элейн Уилкинс – за то, что вообще зачали Крейга.

Гаражная распродажа, которую мы планировали устроить в Каунти-граунд, отменилась, потому что наше место захватила группа путешественников, а это означало, что теперь мы все-таки могли поехать к Джиму и Элейн на воскресный обед.

Ох. Ура!

Пришлось мне опять играть Милую Девушку Сына, пока мы прогулочным шагом шли по набережной к маленькому кафе под названием «Амбразура» – пить горячий шоколад с булочками с изюмом и слушать, как Элейн в мельчайших подробностях рассказывает о каждом, сука, специальном предложении в «Лидле», а потом до мельчайших деталей описывает свадьбу дочери соседей, которые живут через один дом от них, и воспоследовавшее свадебное путешествие в Фуэнхиролу. Я готова была утопиться в горячем шоколаде. Потом мы отвели Дзынь побегать по пляжу, пообедали, Джим провел мне экскурсию по своей скучной новой теплице, пока Элейн и Крейг мыли посуду жидкостью для мытья из «Лидла» – 39 пенсов за бутылку.

И тут наступило время кринжа.

– Крейг говорит, вы работаете над ребеночком?

– Ой. Да. Я думала, мы пока никому об этом не говорим. Да, работаем.

– И давно?

– Да нет, пару недель.

– Мы пробовали полтора года, прежде чем забеременели Крейгом. А потом еще пять лет, чтобы получилась Кирсти. Если ларчик скоро не откроется, надо будет вам провериться, детка.

– Да, обязательно.

– У меня сперматозоидов мало, вот какая штука. Элейн тут была ни при чем.

– А, ясно. Может, это наследственное.

– Нет, это не наследственное, – не согласился он. – Крейг не балуется этой своей марихуаной?

– Эм-м… нет, – соврала я. – Вейпит время от времени.

– Да, но я спрашиваю, вейпит ли он этой своей марихуаной.

– Нет, этой своей марихуаной он не вейпит.

– Хорошо, потому что эта штука тоже убивает сперматозоиды. Ну и стресс еще. Надо вам постараться избегать стресса. И купи нашему Крейгу свободные трусы, чтобы муди проветривались.

Если бы корчи от стыда признали олимпийским спортом, я бы уже стояла и плакала, глядя на то,