Масси Суджата - Мастер икебаны

Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Где, скажите на милость, заблудились гарсоны в таксидо, разносящие напитки? Куда подевались серебряные подносы и крахмальные салфеточки — непременный реквизит на вечере такого размаха? Дом Каяма был великолепен, но прием, который оказывали здесь гостям, был до смешного неуклюжим, даже я устроила бы лучше. Хотя одно из обещанных тетей чудес присутствовало несомненно: вишневые деревья, праздничной толпой обступившие дом. Пылающая белым огнем сакура честно цвела за стеклянными стенами гостиной.

В саду я увидела тетину подругу Ёрико в скромном темно-синем кимоно, беседующую с переливающейся блестками Лилей Брэйтуэйт. Тетя Норие заторопилась к ним, а я осталась, решив, что столкнуться с Лилей лицом к лицу означает испортить вечер нам обеим.

Плеснув себе какого-то питья в один из бокалов поприличнее, я направилась в роскошную столовую, где и узрела того, кого искала глазами с тех пор, как мы сюда приехали, — Такео. Он разговаривал по телефону, нервно вышагивая вокруг обеденного стола — самого поразительного стола, который я видела в своей жизни, — целиком вырезанного из дубового ствола, возраст которого мог служить отдельной темой для беседы.

Вечернего костюма Такео надеть не удосужился, на нем были все те же черные джинсы и любимая майка с надписью «Гринпис форэва».

— Да я понял, понял, что вы за двадцать километров отсюда, — говорил он, нетерпеливо щелкая пальцами. — Но вы должны приехать немедленно! Иначе... Я не знаю! — В его голосе явно слышалось отчаяние.

Он поднял на меня глаза и — к моему удивлению — приглашающе махнул рукой: заходи! и показал на дверь: закрой! Что я и сделала. Примостившись на краю обитого черной кожей стального шезлонга, я приготовилась терпеливо ждать, когда он закончит свой странный разговор.

— Мне нужно много, очень много сасими! Лучшее из того, что у вас есть! Двадцать подносов, и я знаю, что это неудобно. Я готов оплатить ваши неудобства. — Он сделал паузу, прислушиваясь. — А хираси-суши у вас есть? Нет? Какая жалость. Что еще у вас есть?

В этот момент меня осенило. Нас не ждали сегодня в доме Каяма. Никого не ждали. Они вообще не знали, что мы приедем! Поэтому они не одеты, как полагается, а дом не готов к приему. Это же очевидно. Бедняга Такео просто не знает, за что хвататься, а нежданные гости все прибывают.

Тетя Норие говорила про анонимную телефонную службу, которую использовали, чтобы принимать подтверждения и отказы. Теперь мне было ясно, как это сделали: приглашения на вечеринку Каяма были отправлены без ведома самих Каяма и так, чтобы они не успели об этом узнать.

Приглашения разослали в субботу, чтобы в конторе их никто не обсуждал, предвкушая ночные удовольствия на полуострове Идзу.

Прервав мои размышления, Такео положил трубку и сказал похоронным голосом:

— Может быть, мне позвонить в «Макдоналдс»? Как ты думаешь, у них есть служба доставки?

— Не знаю. — Я посмотрела на него с сочувствием.

Такео безжизненно прикрыл глаза и прислонился к стене, он говорил медленно, с трудом подбирая слова, как будто в трансе:

— Это катастрофа, Рей. Все эти люди... Я не представляю, сколько их еще приедет. Я готов убить своего отца за то, что он нам сегодня устроил.

— Твой отец здесь ни при чем, — сказала я, поднимаясь с шезлонга и подходя к нему поближе. — Я пока не знаю, кто это устроил. Но сегодня узнаю. Вот увидишь.

27

Задолго до того, как я получила степень бакалавра в университете Джона Хопкинса и степень магистра в Беркли, мне пришлось обзавестись еще одним знаком отличия — скаутским значком «Спасатель», а значит, я умела держаться на плаву и разводить костер в плохую погоду. Вспомнив свое хладнокровие в скаутских походах, я вздохнула и приготовилась выслушивать Такео. Должен же был кто-то пожалеть его, всполошенного незваными гостями, высаживающимися, как неумолимый десант, на территории его безмятежного зеленого царства. Представляю, как они остолбенели — Такео, который возился с компостом в своем саду, и Нацуми, которая красила ногти в гостиной на диване. Он был не готов: перепачкан землей, одет как попало, к тому же в доме шаром покати. И отец куда-то исчез, как назло.

Слушая его, я думала о том, чего он еще не знает и чего так и не узнает, по крайней мере от меня. О служебном романе его отца с Лилей Брэйтуэйт.

— Ты же цветочный мастер, ты художник, — утешала я его. — Тебе позволено встречать гостей в халате с кистями или в джинсах, перемазанных удобрениями, пусть думают, что таков твой творческий имидж. К тому же это отвечает новой политике школы — чем натуральнее, тем лучше. Держу пари, половина гостей подумает, что ты нарочно так оделся.

— Нет никакой политики школы, — буркнул Такео, залпом опустошив пластиковый стаканчик с голубым Дораэмоном снаружи и водкой с тоником внутри.

— Но ведь ты следующий иемото, — терпеливо объясняла я. — Имеешь право показать им, каким будет будущее Каяма... Не мешало бы и спич произнести. Краткая, но выразительная речь наследника на приеме в родовом поместье, и все такое.

— Ты с ума сошла! Это абсурд!

— Может быть, но не больший абсурд, чем поведение твоих новых друзей. Тебе известно, что они затевают? Что-то потрясающее, если верить таинственным намекам одного моего бывшего друга.

— Но я же дал им деньги! Они обещали не трогать школу!

— Подкуп с такими людьми не срабатывает, тебе пора бы это знать. Владельцы магазинов тоже платят мафии, и что это меняет? Стекла бьются, и лавки полыхают. Но в твоем случае ставка гораздо больше, верно?

Такео мне не ответил, казалось, он загипнотизирован зрелищем прибывающей на вечер публики. Добрая сотня гостей столпилась в холле дома Каяма. Молоденький посыльный с желтыми крашеными волосами разгружал ящики с пивом и саке.

— Скажите, вы могли бы остаться здесь и помочь с сервировкой? — горестно спросила его Нацуми, заглядывая ему в лицо.

— Нет, я... Прошу прощения, но это невозможно, — промямлил юноша. — Я ведь на работе.

— Я вам хорошо заплачу, — настаивала Нацуми. — И даже позвоню вашему хозяину, чтобы вам не влетело за задержку. Пожалуйста, сэр.

— Ну ладно, только ненадолго, — уступил он, польщенный непривычным обращением, встал возле стола и принялся открывать бутылки.

Ловко она его. Я послала Нацуми одобрительный взгляд, который, впрочем, остался без ответа. Ясно, я по-прежнему враг народа. «Ну, ей виднее», — подумала я и обратилась к совсем упавшему духом Такео:

— Все будет хорошо. Тебе нужно расслабиться и подумать о своей речи. Все равно через час-другой придется что-то сказать гостям.

— Пожалуйста, не уходи. — Такео сжал мое запястье, увидев, что я направилась к дверям.

— Да я на минутку, — успокоила я его. — Мне нужно позвонить. Может, покажешь укромное местечко с телефоном?

— Наверху есть, — обрадовался Такео. — Телефоны у нас в спальнях.

Он повел меня наверх, мимо стоящих возле лестницы тети Норие и Ёрико. Тетина подруга ласково мне улыбнулась, а тетя встревожено вспыхнула:

— Рей, детка, ты помнишь, что я тебе говорила?

Можно подумать, мы с Такео поднимались в номера, обитые красным плюшем.

— Тетя, я иду туда, чтобы позвонить, — сообщила я скромно, как положено девочке из хорошей семьи. И заторопилась наверх, пока она не придумала какое-нибудь срочное дело, чтобы меня удержать.

Такео провел меня в небольшую, прелестно убранную комнату со стенами из натурального камня и камином — дизайн, надо заметить, совершенно нетипичный для японской спальни. Сомнений в том, что это спальня наследника, у меня не было: по углам пылились гринписовские журналы, а в нише под традиционным свитком стояла ваза с веточками паслена.

— Может, я позвоню из другой спальни? — спросила я, смущенно опустив глаза. Роль паиньки начинала меня забавлять.

— Ах вот о чем тревожилась твоя тетя, — грустно улыбнулся Такео. — Она думает, я такой же, как мой отец, и в моей спальне барышня рискует репутацией.

Я молча кивнула, думая, что подробности частной жизни иемото, вероятно, не оказались бы для Такео таким уж сюрпризом.

— И ты, похоже, того же мнения, — констатировал Такео, потускнев лицом. — Поэтому ты сбежала от меня прошлой ночью. Считаешь меня порочным типом, не так ли?

— Позволь мне просто позвонить по телефону, пожалуйста, — попросила я, сознавая, что веду себя бестактно. Но у меня не было выхода. Если бы я пустилась объяснять ему, что я думаю на самом деле, это завело бы нас довольно далеко. Поэтому я бесцеремонно отвернулась от хозяина спальни и принялась набирать номер лейтенанта Хаты. За спиной у меня раздались тихие шаги: это Такео вышел из комнаты, не сказав мне ни слова.

— Вы звоните мне в воскресенье? По домашнему телефону? — изумленно спросил меня лейтенант, когда жена позвала его к телефону. Можно подумать, ему никто никогда не звонит по воскресеньям.