Нил Гриффитс - Предательство в Неаполе

Вернувшись к синьоре Мальдини, я звоню Луизе и прошу ее о встрече. Прямо сейчас. Деталей не раскрываю, но лучше ей прийти сюда. Луиза говорит, что я веду себя странно, и сообщает, что, кажется, убедила Алессандро отказаться от мысли услать нас в Палермо, и, заметив, что муж тоже какой-то странный, игриво спрашивает: что происходит с ее мужчинами? У меня нет времени это обсуждать. Увидимся через час. Вешаю трубку, но тут же снова набираю ее номер: встретимся в кафе в конце моей улицы. Луиза интересуется, к чему такая спешка. Увидимся — расскажу, отвечаю я. Она спрашивает, зайдем ли мы после ко мне. Мне понадобилось время, чтобы уразуметь, о чем она говорит, но затем все мои мысли вытеснило единственное воспоминание: Луиза рядом со мной в постели. Да, говорю машинально, снова вешаю трубку и иду к себе в комнату. В раздумьях принимаюсь шагать туда-сюда, сажусь на кровать, вскакиваю и опять начинаю метаться. Прикидываю, что мне рассказать про Джованну и что мне может от Луизы понадобиться. Еще необходимо выяснить, знает ли она, какие действия, поступки Алессандро имели следствием избиение Джованны. Задача будет не из легких: с какого бока ни подступись, получается, что я обвиняю судью.

В кафе я прихожу раньше Луизы. Заказываю двойной кофе и выпиваю его залпом. Появляется Луиза и усаживается напротив. Улыбка во все лицо. Перегибается через столик и целует меня. Для постороннего взгляда — обычный поцелуй, но я чувствую в нем страсть, призыв к близости. Откровенной и бесстыдной. Луиза достает сигареты, пересчитывает их (прикидывает, не перебрала ли дневную норму), затем закуривает.

— Курить — ужасно, когда знаешь, что придется много целоваться. — Она говорит это таким тоном, будто дает добрый совет, которому мне предстоит следовать.

Никак не соберусь с духом, чтобы начать расспросы об Алессандро. Для начала завожу разговор о Палермо.

— Даже не знаю, с чего он завелся. Чуть не весь вчерашний вечер только об этом и говорил. Мы это увидим, на то посмотрим. Если хорошенько составим программу, то успеем туда-то и туда-то и еще куда-то. А в Монделло есть пляж.

— И что же?

— Я раскапризничалась, надулась — нарочно. И он решил, что раз я такая неблагодарная, то и не заслуживаю поездки.

— Не очень похоже, что ты его отговорила.

— Я знаю, как с ним управляться. Нужно отвлечь его внимание, и тогда он забывает. — Луиза кладет ладонь на мою руку. — А вообще-то славно было бы съездить, правда?

Я улыбаюсь. Но мне надо действовать.

— Хочу кое о чем спросить тебя, Луиза. — Выражение моего лица — серьезнее некуда.

— О чем? — Луиза заинтригована.

А я вдруг понимаю, что не знаю, с чего начать. Голос Джованны эхом отдается в голове: «Ему на меня плевать». Могу спросить только про Алессандро. Луиза сама его впутала.

— Луиза, скажи, ты действительно взяла с Алессандро слово не впутываться в историю с этой девушкой? — значительно спрашиваю я, чтобы было ясно: не просто любопытство движет мной, мне нужны конкретные сведения.

Она смотрит на меня, прищурившись. Ей хочется понять, к чему я клоню.

— Я взяла с него слово.

Я судорожно тру лицо ладонями.

— В чем дело? — спрашивает Луиза, отводя мои руки от лица.

— Я видел Джованну сегодня. Ее сильно избили. Очень сильно. И она винит меня за то, что я рассказал Алессандро. — Я приготовился к тому, что Луиза бросится защищать мужа, отрицать и опровергать, выразит сомнения, достойна ли Джованна доверия. Луиза молчит, пораженная услышанным. Лишь спустя некоторое время она приходит в себя:

— Не знаю, что и сказать. Алессандро очень рассердился.

— Значит, он и в самом деле что-то сделал?

— Я не знаю.

— Джованна сказала, что сделал.

— Значит, сделал.

— Тогда интересно, знал ли Алессандро о последствиях или все это было лишь ужасной ошибкой?

— Конечно, знал! — резко отвечает Луиза. — Просто ему наплевать.

Теперь уже я застыл в изумлении. Ведь она говорит о бывшем коммунисте, судье, тонком психологе, о человеке большой души Алессандро Масканьи, наконец, о своем муже.

— Ты уверена?

Луиза кивает. В этот миг она полностью довершает свою измену. Изменяет тем, что далеко не уверена в моральной чистоплотности мужа.

Через секунду-другую Луиза спрашивает:

— Ее вправду сильно избили? — Очевидно, она надеется, что я преувеличиваю и все на самом деле не так уж и страшно.

— В жизни ничего похожего не видел. А мне приходилось видеть людей, которых от души отметелили…

— Что ты собираешься делать?

— Не знаю. — Разумно ли посвящать Луизу в то, что я решил помочь Джованне? — Сомневаюсь, что она теперь мне доверится. — Это уже моя вторая ложь за день.

— У меня есть деньги. Я могу достать денег, если тебе они нужны.

Я взял ее руку в свою, нагнулся и поцеловал Луизу в губы.

— Мне надо быть осторожным. Если они не жалеют членов собственной семьи, представляешь, что со мной сделают?

— Может, тебе надо прямо сейчас возвращаться в Англию… — В голосе Луизы участие, но я разочарован. Мне бы не хотелось, чтобы она так откровенно говорила о моем отъезде.

— Если я уеду… что будет с Джованной?

— Я просто стараюсь помочь. — Луиза расстроена. Она достает еще сигарету из пачки.

— Тебе не о чем беспокоиться. Все будет хорошо.

— Как ты можешь так говорить? Я же замужем за чудовищем.

— Незачем разыгрывать мелодраму. Все это связано неразрывно. Алессандро считал, что оказывает мне услугу. Да он в ужас придет, если узнает о том, что случилось. Важно только, чтобы мы ему не проговорились. Девчонка предупреждена и будет держаться подальше.

Луиза беспрестанно кивает, страстно желая поверить моим словам.

— Ты прав, — произносит она.

Мы встаем. Луиза бросает на столик несколько купюр.

— Что ты собираешься сейчас делать? — спрашиваю я.

— Собираюсь затащить тебя в постель.

Беру ее за руку, и мы идем вверх по улице Санта-Мария-ла-Нуова. Луизу переполняет нервная энергия. Чувства мои, впервые за долгое-долгое время, остры как бритва. У себя на службе стоило мне только посидеть в одной комнате с пациентами, и я мог сказать, на какой стадии срыва они находятся. Чистая телесная физика. Вроде резонанса. Чувства больных вибрируют от душевных страданий, а я воспринимаю их вибрацию, словно живой счетчик Гейгера. Так я узнавал, насколько серьезно положение. Насколько уязвимо, насколько переменчиво, насколько отчаянно. И теперь я принимаю эти сигналы от Луизы.

Пока мы не встречаем на лестнице синьору Мальдини, мне и в голову не приходит, что мы можем с ней столкнуться и к чему это может привести. Осуждение написано у нее на лице. Я подталкиваю Луизу мимо старушки. Мы окружены врагами, мелькает у меня мысль. Спокойствия нет нигде.

Уже в комнате я спрашиваю:

— Не помню, она тебя знает?

— Конечно, знает, — раздраженно произносит Луиза. — Весь Неаполь знает, кто я такая. Все читают сплетни «Коррьере делла маззоджорно». Было время, когда про нас с Алессандро каждую неделю писали.

— Как думаешь, с чего это хозяйка так надулась?

— Да просто старая она. Ей бы не понравилось, даже если бы мы сидели здесь паиньками и кофе попивали.

— Уходим. Прямо сейчас. Догоним ее на лестнице. Не хочу, чтобы она злилась. Пойдем в гостиницу. — Вижу, что Луиза согласна. — Прошу тебя. Мне здесь нравится и хочется, чтобы ко мне относились радушно.

Синьору Мальдини мы догоняем у маленькой деревянной дверки. Я размахиваю банкнотами, как будто мы возвращались только затем, чтобы прихватить денег. Старушка смотрит на меня, потом с головы до ног оглядывает Луизу. Хорошо, что мы так сделали. Несмотря на бесстрастность старушки, видно, как она изумлена. Знаменитость в ее доме. Еше несколько недель назад я не сумел бы уловить разницу между осуждающим взглядом хозяйки при встрече и взглядом располагающим, каким она одарила нас сейчас. Быстренько чмокаю синьору в лоб, и мы, пригнув головы, выходим на улицу.

Бродим по центру Неаполя в поисках гостиницы. Время полуденное, и душно даже в самой густой тени. Поначалу Луиза намеревается зайти в один из роскошнейших дворцов по набережной Чиайя — отели для кинозвезд и президентов. Но потом говорит, что бывала там на стольких приемах и обедах, что ее обязательно узнают и могут шантажировать. Мне приходится повнимательнее приглядеться к Луизе, чтобы понять: шутить изволит. В конце концов мы выбираем гостиницу «Джолли» — небоскреб-уродину в центре города.

Луиза заполняет регистрационную карту. Я стою рядом, озираясь по сторонам. Теперь нам приходится беспокоиться не только из-за каморры. О чем догадывается Алессандро? Что он предпримет, чтобы доказать это или опровергнуть? Я помню его тяжелый взгляд, изучающий меня в зеркальце машины: что читал он на моем лице? Что выискивал?