Там, где тишина - Эллиот Харпер

был прав: вероятность того, что план полетит ко всем чертям и пострадает гораздо больше людей, вызывала в Билли искренний ужас.

– Ладно, – вздохнула она и сняла колпачок с маркера, – тогда вот.

На стороне «за» появился новый листок, где рукой Билли почти каллиграфически было выведено: «Нас больше – людей и ресурсов».

– Андерсон наверняка действует не один. Но вряд ли у него есть сообщники. Скорее, он пользуется услугами даркнета. И даже при таком раскладе нас будет больше. Мне тоже есть кого подключить, – добавила Билли, имея в виду Тони, который однозначно не будет в восторге от перспективы поработать вместе с ФБР и, очевидно, пошлет Билли с ее планом и всеми аргументами в долгий пеший круиз до страны Тысошласумандии.

Адам посмотрел на нее с интересом.

– Это тот твой талантливый приятель, который добыл удаленное видео Трисс Дженнингс?

– Возможно. Ничего не утверждаю.

Лео хмыкнул, но промолчал.

– И еще кое-что, – внезапно сказала Билли и написала на новом листке всего одно слово, после чего, помявшись, закрепила его на стороне «против»: «Эмоции».

Лео и Адам вопросительно посмотрели на нее.

– Мы ведь дадим ему то, чего он жаждет, – объяснила она, – считайте, вручим факел. Но… точно так же можем пострадать. Если не будем контролировать все, включая страх перед ним и все прочие эмоции, это может обернуться против нас.

– Если мы вообще развернем эту операцию, – не удержался Адам.

– Согласен, – подтвердил Лео. – Андерсон – хренов манипулятор. Он будет пытаться спровоцировать и Адама, и тебя всеми своими ублюдскими способами. Боюсь, о большинстве из них мы можем только догадываться. Не хочу кидать камень в огород нашей фантазии, но мы с вами видели, на что он способен.

Миддлтон кивнул и добавил новый пункт в колонку «против».

– «Рычаги давления», – прочитала Билли и обернулась к Адаму.

– Как сказал Лео, неизвестно, что придет Андерсону в голову и кого он решит задействовать в качестве рычага давления на… нас с тобой.

– Но суть в том, чтобы свести все к одному рычагу, – возразила Билли. – Ко мне.

– Да, только неизвестно, сколько пройдет времени, прежде чем это случится. И даже если мы полностью сосредоточим его внимание на себе, это не значит, что он не воспользуется дополнительными стимулами, чтобы повлиять на меня или тебя.

Билли с сомнением покосилась на стену с закрепленными листками «за» и «против».

– Еще плюсы и минусы? Давайте, ребята, надо все тщательно взвесить. Хотя… – Она подписала еще один листок, который разместила в «плюсах».

– Снова эмоции? – не понял Адам.

Билли кивнула:

– Это и плюс, и минус. С их помощью мы будем направлять Андерсона, куда нам нужно. Он решил запугать нас этим звонком и своим появлением рядом с тобой, но сам совершил первую большую ошибку. – Билли постучала маркером по виску. – Он подкинул нам план с приманкой и вряд ли подозревает об этом.

– Потому что никто в здравом уме не решится на нечто подобное? – пробормотал Лео. – Так, мне тут в голову еще кое-что пришло.

Он написал на новом листке: «Плен».

– Если что-нибудь пойдет не по плану, этот puta madre может захватить одного из вас.

Адам и без уточнений понимал, кого именно, но не хотел и на секунду задумываться об этом.

– Даже при идеальном раскладе остается вероятность похищения, – продолжил Лео, допивая остатки пива в бутылке. – И что мы будем делать в таком случае?

Миддлтон посмотрел на Билли и Холдена.

И правда – что?

В комнате повисла тишина.

Билли вздохнула и вернулась к дивану, где стояла банка с печеньем. Взяв ее в руки, она задумчиво покрутила банку и невольно задалась вопросом: с чем было связано это печенье и почему так ревностно его охранял Адам?

– Знаете, как я это вижу? – Билли отставила банку, не притронувшись к печенью. – Никакой откровенной игры на людях. Если мы с Адамом внезапно начнем ходить, держась за руки, или обниматься в общественных местах, Андерсон непременно что-нибудь заподозрит. Все должно выглядеть естественно. Так, как если бы было… на самом деле. Понимаете? – Она неуверенно посмотрела на Адама, и он кивнул после долгой паузы. – Мы можем продолжать в том же духе, вести расследование, как полагается, а когда Андерсон вновь выйдет на связь, он должен… ощутить твой страх. Ну, знаешь, не настолько явный, как если бы ты вдруг решил удариться в показную панику. – Билли невесело усмехнулась. – Все должно выглядеть максимально естественно, чтобы он в полной мере почувствовал, что станет с тобой, если он доберется… до меня.

«И он почувствует это очень ясно», – мысленно отозвался Адам, с заметным скепсисом поглядывая на стену.

– Если возьмемся за этот план, настоящей приманкой для него будешь ты и твои эмоции, Адам. А я так, сопутствующий тому… человек. Ну, вы поняли. – Билли покраснела и отвернулась к окну.

Миддлтон покачал головой.

Вот только эмоции будут самыми настоящими. По крайней мере, в его случае.

– Пусть заглотнет наживку, и… Подожди! – Билли замолчала и повернулась к мрачному Миддлтону. – Напомни, как прошел ваш разговор.

Адам задумался:

– Когда речь зашла о тебе, я не успел ничего сказать. Он сбросил звонок.

– Хм… – Билли прошлась по комнате до фотографий погибших туристок. – Думаю, он не дал тебе ответить не потому, что боялся, будто его отследят… Роб сделал это намеренно. Он разогревает тебя: твои эмоции, которые он зацепил, остались невысказанными, а это порождает еще больше эмоций. Значит, если они существуют, по логике Андерсона, он попытается проверить результат. – Билли повернулась к напарникам. – Он позвонит еще раз, чтобы проверить свою догадку. Возьмемся мы за этот план или нет, но Андерсон позвонит опять, я уверена. Сегодня он появился рядом, чтобы самоутвердиться и подогреть твою злость. Но по-настоящему запугивать станет по телефону. И уже совсем скоро.

С этим Адам поспорить не мог.

Для такого убийцы, как Андерсон, в игре жизненно необходимо контролировать баланс между желанием и инстинктом самосохранения, который позволяет ему оставаться непойманным. А это очень сложно. Многие серийные убийцы попадались именно потому, что не смогли остановить разгорающийся аппетит. Все как с наркотиками: чем дольше и чаще их принимаешь, тем сильнее притупляется осторожность и растет ощущение вседозволенности и неуязвимости. А убийство в мировосприятии маньяка – это гораздо мощнее, чем наркотики.

Подобравшись к Миддлтону вплотную, Андерсон не отстанет – это лишь сильнее разожжет его интерес. А все, что последует дальше, явно не ограничится отрезанным галстуком.

Адам переглянулся с Лео и нехотя согласился.

– Кстати, я, кажется, не говорил тебе, – Адам вздохнул и продолжил: – Мы нашли телефон, с которого звонил Андерсон в парке.