Лекарство от колдовства - Мария Арслановна Мусина

Аркадьев еще долго увещевал своего любимого ученика. Филипп кивал и поддакивал. Однако целый день ходил по отделению, как сомнамбула. К концу дня принял твердое решение: в конце концов, и биология, и алхимия, и химия, и математика, и психология, и гадания все эти эзотерические – описывают действительность, каждая дисциплина по-своему, но по-своему все правы в этих описаниях. Возможно, в каждой дисциплине нет полноты картины мира. Уроборос толкует о начале всех веществ. От него и надо танцевать.

Филипп хорошо помнил работу Юнга «Психология и алхимия». Мы все так или иначе подключены к коллективному бессознательному. И все символы мира – наши. Мы всегда владеем их значением… Но это все теория. К практике, к практике, доктор Воздвиженский.

Как люди раньше без интернета жили? Филипп скачал несколько гомеопатических фолиантов. Изучал ночами. Ходил бледный как тень. Тетя Рая плакала украдкой. Авдей в храм зачастил, свечки ставил. Зойка с тревогой заглядывала доктору в глаза.

«Если я выберусь из всего этого, – подумал однажды Филипп, перехватив этот взгляд, – если я вылечу хотя бы Марата, я… я… Женюсь! На Зойке. Ей-богу! Только помоги, Господи! Да хоть бы кто-нибудь помог! Дьяволу душу продам!» Легкий сквозняк шевельнул занавеску. Нет, нет, никаких духов! Только сам.

«Аркадьев прав. Надо сопоставлять факты. Сопоставлять. Так, с самого начала. Какой-то камень. С историей. Наверное, к камню прилипло много негативного, тяжелого, больного, ужасного. Он несет эту негативную энергию. Камень – кристалл. Энергия, которую он вобрал, стала частью кристаллической решетки.

Потом – место силы. Предположим, это усиливает негативную энергию»…

Филипп вышел в сад. И вдруг за серыми тучами проглянуло солнце. Да так рьяно, что уже невозможно было себе представить мир без этого света.

«Ты сам придумал себе проблему. А ее нет!»

Не надо ничего придумывать. Все есть! Пустое множество, другие энергетические точки, надо просто замкнуть другие энергетические точки. Гипноз? Почему нет? Гипноз? Нет, Агния и Марат слишком тревожные и критичные для внушения. А шизофреники, как известно, вообще гипнозу не поддаются.

Перестань, Филипп, ты прекрасно знаешь, уж ты-то прекрасно знаешь: Марат точно не шиз. И Агния не шиз. С ними случилось. Случилось! От этого-то их и надо избавить.

Обратный отсчет уже был. Только он не помог. Но это не значит, что он не нужен в данной цепочке. Просто еще что-то нужно добавить, еще что-то, еще… Пустое множество? Почему нет? Носова лечилась у гомеопата. Гомеопатия – это и есть пустое множество – только память о веществе, только память. Вспомнить что-то, надо вспомнить. Память о веществе. В «Изумрудных скрижалях» ясно сказано: «Вещь эта – отец всяческого совершенства во всей вселенной. Сила ее остается цельной, когда она превращается в землю. Ты отделишь землю от огня, тонкое от грубого осторожно и с большим искусством. Эта вещь восходит от земли к небу и снова нисходит на землю, воспринимая силу как высших, так и низших областей мира… Поэтому от тебя отойдет всякая скверна. Эта вещь есть сила всяческой силы, ибо она победит всякую самую утонченную вещь и проникнет собою всякую твердую вещь»…

Выкинуть красный камень? А вдруг он еще понадобится? Положить до времени подальше? А куда?

Мысли прыгали как блохи, сосредоточиться было невозможно.

«Turbidus» – приведенные в волнение, Марат и Агния – приведенные в волнение. Так надо их успокоить. Но как? Повернуть назад время? Как? И возможно ли это? Но если принять во внимание, что время – это энергия, еще не распознанная наукой, тогда, тогда…

По Канту, человек живет в двух мирах. С одной стороны, он часть мира явлений, где все детерминировано, где характер человека определяет его склонности, страсти и условия, в которых он действует. Но с другой, помимо этой эмпирической реальности у человека есть иной, сверхчувственный мир «вещей в себе», где бессильны привходящие, случайные, непостижимые и непредвидимые ни импульсы у самого человека, ни стечение обстоятельств, ни диктующий свою волю нравственный долг…

«Я с ума сойду от этой философии. Нет, что-то простое, совсем простое надо. Алхимия, Уроборос…

Алхимия толкует о женском и мужском началах. Ртуть – начало женское, сера – мужское. Агнии – ртуть – киноварь, берем киноварь. По принципу подобного – киноварь – металл, но похож на камень – кристаллический. Марату – серу. Хуже не будет… А если будет? Однажды доктор Воздвиженский уже ошибся в расчетах. И вот результат: вместо одной пациентки – два пациента…

Итак, киноварь… Яд против отравления. Самая большая доза разведения.

Решено!»

Взрыв хохота донесся из коридора, Филипп выглянул: зарядка, ничего особенного, все как обычно, только Тихон Задорожный изображал змею. То сворачивался колечком, то полз куда-то, интенсивно загребая локтями.

– Тянем голову, тянем, – пыталась руководить тетя Рая, но сама заливалась смехом, глядя на ужимки Задорожного.

«А с чего я решил, что это именно Уроборос? Просто змея. Ну и что, что кусает себя за хвост? Отравление колдовскими чарами, отравление магией – слишком много ее оказалось. Просто змея. Если выглядит как змея – почему это должно быть символом каким-то? Просто змея и все. Простая вещь. Да, восходит к небу, как символ. Но живет на земле. Символ смерти, но и исцеления. Чаша со змеей появилась в медицине примерно в седьмом веке до нашей эры. Уроборос с алхимией – это уже позже, сильно позже. Парацельс[22] – алхимик и врач – и вернул этот символ. Змея еще и – символ искушения. Символ мудрости и знаний. Символ Судьбы и Времени. Да! Просто змея, которая ужалила. И отравила. Значит – змеиный яд».

Кто-то окликнул доктора Воздвиженского, но он не отозвался, резко повернулся, водрузился у компа.

«Да, просто змея. Змея была и в видениях Носовой, и в видениях Овчинниковой и Агнии, Марат тоже говорит о змее»… Филипп не успел додумать мысль до конца. Звонок.

Людмила Заворотова радостно протянула:

– До-к-т-ор, у меня все хо-ро-шо. Очень хо-ро-шо!

– Я рад, – искренне сказал Филипп, однако голос прозвучал мрачно, – очень рад!

– У вас что-то случилось? – насторожилась Людмила.

– Нет, ничего, – быстро ответил Филипп. «Не хватало еще пациентов своим психозом грузить».