Пропасть смотрит в тебя - Инна Юрьевна Бачинская

не из Европы? Знаете, однажды мама купила духи Кристиана Диора за смешную цену, а потом мы увидели, что в его фамилию специально добавили лишнюю букву. Так и с этими коробками, наверное… Но духи были все равно хорошие. Вы его поймаете?

Капитан кивнул, прикидывая уже, с чего начнет и куда полетит в первую очередь. Он крепко пожал руку Власу Ульянкину, еще раз поблагодарил за помощь и пожелал успехов обществу орнитологов… как его?

– «Хохлатая цапля», – подсказал Влас.

– Обществу «Хохлатая цапля»!

Влас смотрел на капитана своими необычными глазами так печально, словно ожидал каких-то откровений. Астахов, приплясывая от нетерпения, положил руку ему на плечо и сказал:

– До встречи!

На том они расстались. Капитан убежал, а Влас смотрел ему вслед, пока тот не скрылся за углом.

– Ах ты гад, – бормотал капитан, сжимая кулаки и уворачиваясь от толпы. – Ну я тебя сейчас! Ты у меня попляшешь! Да я тебя… и ведь как красиво вывернулся, сволочь! А на вид дурак дураком!

Глава 45. Взрыв

Нельзя ничего сказать о глубине лужи, пока не попадешь в нее.

Закон Миллера

Шибаев выскочил из-за стола и помчался в прихожую.

– Куда? – закричал ему вслед Алик, тоже вскакивая. – Что случилось? Кто это?

Он тоже побежал в прихожую. Шибаев, стаскивая с вешалки куртку, орал в телефон:

– Где ты? Что видишь? Ты одна? – И после паузы: – Через двадцать минут! Уйди оттуда, жди на улице! Что?!

Алик, у которого от любопытства шевелились уши, прислонился к стенке, пытаясь ничего не пропустить.

– Хорошо, у дороги! Спрячься! – кричал Шибаев. – Я понял! Двадцать минут!

Он сунул айфон в карман.

– Я с тобой! – закричал Алик, хватая дубленку. – Ее нашли?

– Позвони Астахову! – приказал Шибаев уже с порога. – Мотель «Старая мельница», двухэтажный дом в двухстах метрах у дороги слева. Там, похоже, труп. Все, Дрючин!

– Подожди! Ее убили? – Алик рванулся следом, но того уже и след простыл. На негнущихся ногах он вернулся за стол, налил себе коньяку и залпом выпил, после чего стал набирать капитана Астахова. Тот долго не мог взять в толк, куда надо бежать и чей труп.

– Труп Черниковой? – допытывался капитан. – Где? Какая мельница?

– Не знаю! – кричал Алик. – Мотель «Старая мельница»! Он помчался! Приказал позвонить тебе… вот, звоню. Двести метров от мотеля! Я с тобой! – Но в трубке уже было тихо. – Ну и не надо! – обиделся Алик.

Он сидел за столом, подперев голову рукой, пил коньяк и рассуждал, глядя на Шпану.

– Чей труп? – спрашивал он. – Черниковой? Получается, ее тоже убили? А кто звонил? Инга? Инга нашла труп и позвонила Ши-Бону? Труп или, похоже, труп? Ночью? Или кто? А где убийца? Капитан тоже помчался… а я? Как думать головой и распутывать, так Дрючин, а как на дело, так обойдемся без него!

Шпана жмурился и не отвечал, только сипло мурлыкал.

– А почему на «ты»? И почему Ши-Бону, а не мне? – обиженно спрашивал Алик у кота. – Как это прикажете понимать? Я ему как другу: нравится, мол, приглашу на ужин… все такое, а он, значит, за моей спиной? Предатель! И молчком, молчком… А как она там оказалась? И кто убийца? Кто-то из коломбин? Какая-то «Старая мельница»… – Он хлопнул себя ладонью по лбу: – Вспомнил! Был один раз с клиентом. Контингент тот еще… стре́лки, терки, дикие морды… непонятки!

Алик положил голову на руки и задремал. Шпана вспрыгнул на стол и, поглядывая на спящего, неторопливо доел мясо…

…Шибаев увидел в освещенном окне женскую фигуру – поднял голову, словно от толчка, и увидел. Резко притормозил и свернул к дому; выскочил из машины, оглянулся на сверкающие огнями крылья мельницы и рванул ручку двери. Вбежал в большой холл, ярко освещенный настенными светильниками, и увидел лежащую на полу женщину в красном. Вокруг ее головы расплывалась черная лужа крови; по тому, как неподвижно она лежала и еще чему-то неуловимому, Шибаев понял, что она мертва. Он застыл и прислушался – дом показался ему затаившимся и пустым. Ни звука, ни шороха, ни дуновения. Нехорошая тишина. С самыми дурными предчувствиями он стал подниматься по лестнице: осторожно, часто останавливаясь и прислушиваясь. В коридоре наверху было темнее; из полуоткрытой двери напротив лестницы падала узкая полоска света.

Он осторожно потянул ручку и вошел. Здесь горела люстра, освещая брошенную на пол одежду, открытые ящики комода, распахнутые дверцы шкафа. На небрежно застеленной кровати неподвижно сидела женщина с белыми волосами. Это была Лина. Шибаев содрогнулся – ему показалось, что она седая, но спустя секунду он понял – краска. Перед ней на коврике лежала на боку большая коричневая собака, на полу виднелись следы крови. При виде Шибаева собака шевельнулась и заскребла лапами…

– Лина! – окликнул Шибаев, подошел, положил руку ей на плечо, заглянул в лицо.

Она никак не отреагировала и по-прежнему смотрела перед собой. Он потряс ее, повторяя имя, и она перевела на него взгляд, но уставилась бессмысленно. Он потряс сильнее и закричал:

– Лина, проснись!

Она сглотнула и дернула плечом, освобождаясь от его руки. Задержала взгляд на собаке, обвела взглядом комнату. Потерла ладонями лицо, отняла руки и повернулась к нему:

– Саша? Откуда…

– Проезжал мимо, – с облегчением сказал Шибаев. – Хочешь кофе? Не вздумай упасть в обморок! – Обнял ее и прижал к себе. – Можешь встать?

– Джесси умерла… он стрелял, она так выла…

– Собака? – догадался Шибаев. – Жива! Вставай!

Они медленно спускались по лестнице.

– Ты видел? – спросила Юлия. – Она умерла… да?

– Видел. Не смотри туда. Где кухня?

– Кажется, налево…

Шибаев усадил ее на табурет, а она вдруг обняла его и прижалась головой к его животу. Он стоял, растерянный, гладя ее по голове, ощущая под пальцами шелковистые, непривычно и страшно белые волосы. Это была она и не она, от дерзкой и смелой Лины, которую он часто вспоминал, ничего не осталось – перед ним была потухшая, испуганная женщина…

– Сейчас я тебе кофейку! – Он пытался успокоить ее интонацией, продолжая гладить по голове. – Ну все, все… Теперь все будет хорошо! Все кончилось…

Он насторожился, заслышав шум двигателя – машина остановилась у дома. Раздался звонок, и Юлия вскрикнула.

– Свои, – сказал Шибаев. – Не бойся! Я сейчас!

Он снял с себя ее руки и пошел навстречу капитану Астахову…

– Можете говорить? – Коля Астахов присел за стол на кухне, буравя Юлию взглядом. Шибаев возился с кофеваркой.

– Обязательно сейчас? – повернулся он к капитану. – Сначала кофе! Она не ела три дня, боялась, что отравят.

– Кто? – спросил капитан.

– Его зовут Андрей,