Идеальная девушка - Рут Уэйр

Они постояли с минуту молча, глядя друг на друга. Глаза Уилла имели светло-карий оттенок, как вода в торфянике, а когда он сглатывал, на скуле дергался мускул.

Уилл сделал шаг навстречу Ханне, протянув руку. У нее по спине пробежали мурашки. Секунду казалось, что Уилл к ней прикоснется. Но тут Ханна невольно взглянула на закрытую дверь спальни Эйприл, и этого хватило, чтобы разрушить волшебство момента. Словно внезапно вспомнив, где находится, Уилл опустил глаза и отступил назад.

– Ну, еще увидимся, – сказал он и вышел.

После долгой паузы открылась дверь в спальню Эйприл. Подруга смотрела волком. Ханна сделала вывод, что она подслушивала и ждала, когда уйдет Уилл.

– Ты как? – спросила Ханна. – Что случилось?

– Чертова мамаша моего так называемого бойфренда случилась, вот что! – Эйприл постучала мыском ноги по полу, буквально излучая негодование и недовольство. – Как он посмел! В субботу последний спектакль, он прекрасно знает, насколько это для меня важно, так нет, мамочка плохо себя чувствует, мамочке исполняется пятьдесят, мамочка важнее всего! – проскулила Эйприл детским голоском. Последняя фраза была настолько не в духе Уилла, что Ханне захотелось возразить. Однако ей хватило одного взгляда на грозное лицо Эйприл, чтобы не комментировать ее слова.

– Он приходил на премьеру, – все же напомнила Ханна мгновение спустя, за что Эйприл немедленно накинулась на нее.

– И что? Он мой чертов бойфренд! Или был им. Я в серьезных сомнениях, поскольку, как видно, мои чувства ему до одного места. Премьера – абсолютный минимум. Все пришли на премьеру, даже Хью. Даже Эмили пришла. Хан, я за всю свою жизнь не сделала ничего важнее. Неужели так трудно прийти и поддержать меня, а не вообразившую себя больной мамочку?

«Его мать больна?» – промелькнула мысль у Ханны. Впрочем, Эйприл спрашивать бесполезно. Вопрос только еще больше разжег бы ее возмущение.

– Забудь о нем, – нашлась что ответить Ханна. – Я приду в субботу. И знаешь, мы кое-что устроим после спектакля. Прощальный загул. По-настоящему. Пригласим всю труппу в наш бар, организуем тематические коктейли «Медея». Что в них должно быть? Что-нибудь кровавое – водка со смородиновым соком и гранатовым сиропом?

– По-моему, такой коктейль уже есть. «Секс на пляже» называется, – возразила Эйприл. Идея вечеринки определенно пришлась ей по вкусу. Ярость Эйприл немного улеглась, она обошла вокруг кресла и плюхнулась в него со скрипом пружин. – Вечеринка после спектакля – это круто. Ты реально устроишь ее для меня?

– Конечно! – Ханна дружески ткнула Эйприл в плечо. – Ведь ты моя лучшая подруга.

После секундной паузы Эйприл широко улыбнулась, и ее лицо будто осветилось, словно на нее направили прожектор мощностью в один мегаватт.

– Ты самая потрясная чертовка в мире, вот ты кто! – Эйприл поднялась и расправила юбку. – Ладно. Идешь на ужин?

– Не могу, – с сожалением ответила Ханна. – Надо дописать сочинение. Всю неделю готовилась к годовым экзаменам, вымоталась настолько, что мозги больше не работают.

Эйприл немного помолчала и с лукавой улыбкой, от которой появились и пропали ямочки на щеках, сказала:

– Я могла бы помочь, если хочешь.

– Написать сочинение? – нахмурившись, спросила Ханна. – Ты хоть читала Спенсера?

– Нет, я имела в виду помочь сосредоточиться.

Эйприл вернулась в свою комнату; было слышно, как она роется в прикроватной тумбочке. Вернувшись в гостиную, она протянула на ладони две пилюли.

Ханна уставилась на них. Маленькие капсулы, наполовину цветные, наполовину прозрачные, наполненные десятками крохотных шариков.

– Это что? Таблетки от сонливости?

– Таблетки от сонливости для взрослых, – опять улыбнулась своей коронной улыбкой Эйприл. – Валяй, прими. У меня еще есть.

– Я… слушай, спасибо, конечно, но я уже почти закончила. Добью последний абзац, и можно сдавать.

– Как хочешь, – беззаботно ответила Эйприл, небрежно опустила пилюли в карман и взяла пальто. – Ага, водка, клюква, шампанское и ликер из черной смородины.

– Что?

– Состав коктейля «Медея». Водка, клюква, шампанское и черносмородиновый ликер. В широком бокале для шампанского. И еще мараскиновая вишенка сверху.

– Заказ принят, – сказала Ханна.

Эйприл улыбнулась.

После

По дороге с вокзала Ханна звонит Уиллу.

– Ребенок зашевелился!

Уилл на улице, слышен какой-то шум, воет сирена пожарной машины.

– Что ты сказала? – пытается перекричать сирену Уилл. – Кто зашевелился? Извини, здесь очень шумно.

– Кто-кто – ребенок! Я почувствовала, как шевелится наш ребенок.

На секунду повисает молчание, затем звучит восторженный, счастливый смех.

– Ты уверена?

– Да! Два раза. Я как раз домой ехала. Уилл, я такого еще никогда не ощущала – как будто какие-то пузырьки лопаются. Так необычно. То есть я и раньше что-то чувствовала, только у меня не было уверенности, но это… это нечто сверхъестественное. Я сразу поняла – это он.

– Он?

Пол ребенка не установлен. Ханна не стала узнавать из суеверия, хотя не могла бы объяснить, чем оно вызвано.

– Или она. – Ханна краснеет. – Пора перестать говорить просто «ребенок» – он становится настоящим человеком.

– Я бы тоже хотел почувствовать, – говорит Уилл. Ханна воображает, что видит довольную ухмылку мужа. – Думаешь, удастся?

– Не знаю. – Ханна кладет руку на живот, словно проверяя: ребенок, конечно, не движется. – Я не уверена. Ты домой едешь?

– Да, сегодня пораньше закончил. – Голос Уилла вдруг становится усталым и недовольным. – На работе полный атас. Как ты считаешь, нормально ли ненавидеть своего начальника?

Ханна закусывает губу. Бедный Уилл. Он не хотел становиться бухгалтером, мечтал изменить мир, однако, переехав в Эдинбург, застрял в колее, которую теперь поздно менять.

– По отношению к Кэти у меня нет ненависти, – смущенно признается Ханна.

– Увы, таких, как Кэти, мало. По крайней мере в бухгалтерских кругах. И как говаривал мой отец, будь работа удовольствием, за нее не платили бы деньги.

Ханна смеется шутке, но, обсудив ужин и попрощавшись, уныло дает отбой и кладет телефон в карман. Зарплата Уилла всегда была выше, чем у нее, бухгалтерам платят больше, чем продавцам книжных магазинов, от этого никуда не деться. И все же предстоящий отпуск Ханны по беременности навис над их семьей, как грозовая туча. И она понятия не имеет, чем помочь мужу.

* * *

– Ребенок сейчас шевелится? Я могу это почувствовать?

Уилл прибежал домой, перескакивая через две ступеньки, и теперь держит Ханну в медвежьих объятиях. Кожаные мотоциклетные доспехи холодят ее щеку.

Она отрицательно качает головой:

– Я этого сейчас не чувствую, но даже если бы и так, снаружи вряд ли что-то можно заметить. Рано еще. В книгах пишут, отцы начинают отмечать какое-то движение, приложив руку к животу, только на седьмом месяце жены.

– Он пошевелился! – как заклинание повторяет Уилл. На его