Двойная ложь - Джей Ти Эллисон

Просто Джен, как мысленно называла ее Саттон. Простая девушка с бледно-голубыми глазами и белокурыми волосами, заплетенными в две косы, которые раскачивались по обе стороны шеи, как у доярки, взбивающей масло. По образованию она была учительницей начальных классов, но ей не нравилось преподавать. Предпочитала индивидуальные занятия. Саттон считала, что у нее, вероятно, есть признаки синдрома Аспергера – она совершенно не улавливала социальные сигналы, – зато любила Дэшила, а он – ее.

С появлением Просто Джен все вернулось в привычное русло. Секс стал лучше и чаще. Они совершили несколько совместных поездок: Просто Джен под зонтиком у бассейна вместе с Дэшилом в крошечной шапочке, с ног до головы укутанным в легкое одеяльце; Саттон и Итан на балконе, едят виноград и пьют шампанское. Все это казалось знакомым. Как будто так и надо. Почти.

Итан даже начал новый роман. Он начинал много новых книг и, как правило, через несколько недель становился раздражительным и маялся скукой. Однако в этот раз взялся за дело, и вот уже на полу его кабинета скопилось огромное количество исписанных страниц.

Когда Итан писал, он становился похож на гротескного Эйнштейна. Он работал часами, не обращая внимания на обычный распорядок – для него не имели значения рассветы и закаты, а также время, когда ложатся спать другие. Волосы у него торчали во все стороны, он забывал принять душ. Ему требовалась странная еда в странные часы. Баклажаны с пармезаном в десять утра. Оладьи с орехом пекан и хрустящим беконом в четыре часа дня. Причем только из высококачественных органических продуктов, ничего готового, купленного в магазине или доставленного из ресторана.

Саттон готовила, когда он пожелает, потому что так поступают хорошие жены. Готовила, убирала и нянчилась с ним, а иногда у нее даже оставалось время понянчиться с ребенком.

Она стала задумываться, можно ли назвать их отношения здоровыми. Что она сказала бы психотерапевту? «Итан за все платит, нанял идеальную няню. Но не дает мне работать и заставляет готовить для него. Постоянно».

Но, конечно, она не скажет правду. Никогда.

В конце концов она решила, что это просто смешно. Карьера может подождать. Как только Итан закончит книгу, Саттон вернется к привычному расписанию. Ну что значат несколько месяцев? Ведь она любит готовить.

А потом у Итана начался творческий кризис. Как всегда. Только на этот раз Итан дошел до самой важной части романа, где читатели впервые видят, как раскрывается главный герой, и оценивают его. Судьбоносный момент. В романах ее жанра это называлось поворотным моментом, а у него – судьбоносным. Даже их язык должен отличаться – у Итана всегда более значительный.

Так же внезапно, как налетевшая гроза и оглушительный раскат грома, у Итана закончилось вдохновение. Больше не было ни стука пальцев по клавиатуре в любое время суток, ни просьб что-нибудь приготовить в неурочное время. Он слонялся по дому, осунувшийся и бледный, доставал книги с полок в библиотеке и бросал их на кресло у окна, выходящего на крыльцо.

Саттон предложила помощь. Она и раньше ему помогала. «Скажи, в чем проблема. Вдруг я что-нибудь придумаю».

Она не могла выйти из дома целую неделю, пришлось даже отказаться от услуг Просто Джен. Распухший и разбитый нос заживал целую вечность. Было так много крови, так много извинений. И последствия навечно остались на виду. Как знаменательно, что Саттон испачкала своей кровью мрамор, который так любила.

Глупо было предлагать такое. Любой мог совершить подобную ошибку. Она просто не подумала. И заплатила за это.

На этом история должна была и закончиться. На фингале под глазом, сломанном носе и кричащем в плетеной корзинке ребенке, потому что у Просто Джен был выходной.

Но все только начиналось.

Кофе в постель

Сейчас

Саттон открыла глаза. Вид был ослепительный: слева от нее мужчина, а справа в окне – Эйфелева башня, как на открытке.

Ты же хотела новую жизнь. Ты ее и получила. Начала сначала. И с восхитительного секса, сестренка, вот так-то.

Падение с высоты не заставило себя ждать. Саттон-Жюстин одновременно ненавидела себя и была в восторге от секса с новым человеком, в чужой постели, в чужом, но слишком знакомом городе.

Константин почувствовал, что она заворочалась, и властно положил руку ей на бедро. Саттон затихла, и он снова уснул.

Она тоже закрыла глаза, отгородившись от реальности, и стала думать об Итане.

Это нехорошо, она понимала. Нельзя думать о другом, когда лежишь с мужчиной в постели, это нездоровая привычка. Но в последнее время, похоже, она часто поступала неподобающе.

Поначалу они были счастливы. Саттон вспомнила, как рассказывала матери об их счастливой жизни.

«Мы так счастливы. Так счастливы. Очень-очень. Мы идеально подходим друг другу. Оба писатели, творческие личности. У нас одинаковый график – мы оба любим писать с утра, любим засиживаться допоздна, смотреть фильмы и телесериалы. Любим боевики и презираем фильмы ужасов. Мы читаем разных авторов, поэтому можем открывать друг другу новые идеи. Деньги? Ну, не хочу хвастаться, у него их много, но знаешь, мама, у меня тоже. Может, не так много, как у него… Ладно, мама, если я открою тебе секрет, ты поклянешься ничего не говорить? На самом деле на последней книге я заработала больше его. Просто такова природа коммерческой литературы. Жанровые писатели всегда считались вульгарными, потому что мы на самом деле зарабатываем деньги на своем творчестве. Только никому не говори, что я это сказала. Обещаешь?

Да, он любит меня, мама. Правда любит.

Да, он знает.

Да, я ему сказала.

Ой, ну хватит. Мне пора».

Ее мать. Возможно ли хоть раз поговорить с ней нормально, с любовью? Она вечно копается в прошлом. Угрожает и уговаривает.

Однажды, будучи измученным жизнью подростком и нуждаясь в сочувствии, Саттон выдумала историю для своих друзей. Она призналась, что Шивон Хили, которую она называла матерью, ей не родная. Саттон понятия не имеет, кто ее настоящая мать. Конечно, в свидетельстве о рождении была фамилия, но эта женщина оставила Саттон у двери пожарной части в Индиане и не вернулась. Повзрослев, Саттон провела расследование и узнала, кто ее биологическая мать. Она разыскала ее, увидела ее новую шикарную жизнь с шикарным мужем и тремя шикарными детьми в шикарном доме с двумя шикарными машинами и проклятой шикарной собакой и поняла, что никогда в эту жизнь не впишется.

Поэтому она вернулась домой, в далеко не шикарный трейлер, к своей приемной матери Мод (та еще не сменила имя на Шивон),