Ким Ньюман - Профессор Мориарти. Собака д’Эрбервиллей

Карн в нескольких словах доложил обстановку. Сегодня Маргарет Трелони устроила приём. К дому то и дело подъезжали экипажи, из которых выходили богато разодетые гости. Все они старательно прикрывали лица. Экипажи отличались роскошной отделкой, на многих были начертаны гербы, хоть их и заклеили чёрной бумагой. Из особняка доносилась музыка, долетал аромат рома и специй.

— Мне удалось добыть приглашение, — сказал Карн.

Во времянке двое его помощников общались с неким джентльменом. Мужчину связали по рукам и ногам, изо рта у него торчал кляп. Лицо пленника побагровело.

— Не Генри ли это Уилкокс? Известный финансист? — поинтересовался я.

Услышав своё имя, Уилкокс задёргался и ещё больше побагровел. Его сосуды грозили полопаться. И в финансовых, и в любовных делах этот малый двигался весьма рискованным курсом, об этом знали все. И вот пожалуйста, только что полетел под откос. Я дал ему пинка. Только дурак упустит возможность ударить по яйцам держателя капитала. Так говорил Карл Маркс. Это, пожалуй, единственный разумный социалистический лозунг.

Помощники Карна отобрали у Генри приглашение с золотой каймой, на котором красовалось изображение барана. А ещё у Уилкокса обнаружился длинный белый плащ и золотая маска с витыми рогами и глупой овечьей мордой.

Пришлось облачиться в идиотский наряд.

Да, сегодня у меня сплошные переодевания.

Уилкокс что-то гневно замычал, но смолк после очередного пинка.

Я забрался в кеб, и Бац с большой помпой подвёз меня к крыльцу Трелони-хауса.

На стук дверного молотка, сделанного в форме зеленоглазой змеи, ответил мускулистый чернокожий великан в восточных шароварах. Грудь и лицо покрывала золотая краска. Я протянул приглашение. Верзила бросил его в стоявшую рядом жаровню и посторонился, давая пройти.

Я двинулся на звуки музыки и слегка пьянящий запах. Прихожую загромождало обычное барахло: подставки для зонтиков, сделанные из слоновьих ног, и чахлые фикусы в горшках. По каменным ступеням я спустился в подвал. Там горели лампады с благоухающим маслом, а на стенах плясали причудливые тени. Гости в нелепейших костюмах дёргались под треньканье неведомых инструментов. Вечеринка в самом разгаре.

Подземелье было отделано в стиле египетской гробницы. Вернее даже сказать, отделку буквально сделали из египетской гробницы: многочисленные предметы интерьера (все как один проклятые) происходили из долины Мага, из усыпальницы царицы Теры.

Приглашённые напоминали Уилкокса: плащи и маски не скрывают объёмистых животов, лысые макушки и холёные руки — в старческих пятнах. Судя по всему, здесь собрались богачи с хорошими связями. Члены парламента, завсегдатаи биржи, промышленники, владельцы пароходных компаний, высокопоставленные служители закона, военные, церковники и представители прочих древних и важных институтов. Денег много в отличие от здравого смысла, а власти столько, что они не знают, как с ней поступить.

Значит, хозяйка особняка мошенничает по-крупному. Мисс Трелони, видимо, неплохо устроилась.

Среди закутанных в плащи гостей сновали профессиональные гурии обоих полов. Их наготу прикрывал лишь слой позолоты. Скромники нацепили всевозможные египетские побрякушки: головные уборы в виде головы сокола, диадемы и браслеты в форме змеи, анки, скарабеи, изображения продолговатого ока. Некоторых, возможно, и доставили из дальних восточных краёв, но парочку девиц я узнал. Раньше они трудились в гораздо менее экзотических лондонских заведениях. Миссис Хэлифакс недавно недосчиталась нескольких девочек, помоложе и посмазливее. Теперь понятно, куда они подевались.

В дальнем конце комнаты возвышался трон. Двое арапчат обмахивали позолоченными опахалами из пальмовых листьев восседавшую на нём жрицу.

Наряд Маргарет Трелони подчёркивал её прелести, хотя эта дамочка и в монашеском облачении немедля обратила бы на себя мужское внимание. Чёрные как смоль локоны сей и так отнюдь не низкорослой особы венчала высоченная корона царицы Теры из семи переплетённых змей с глазами-самоцветами, а виски прикрывали две инкрустированные ониксом полоски.

Будучи истинным ценителем, я должным образом изучил её фасад: размер, упругость и степень подрагивания. Даже лучше, чем у Лили Лэнгтри… а Лили после двух стаканов джина могла титьками орехи колоть. Чтобы выставить своё богатство напоказ, мисс Трелони облачилась в затейливо изукрашенный, но не слишком целомудренный лиф, составленный из сцепившихся лапками золотых жуков. Прозрачная юбка открывала упругий голый живот. Если оценивать женскую стать по этой части тела, Маргарет с честью выдержала бы любую проверку.

На указательном пальце дамочки сиял большой рубин. «Сокровище семи звёзд» напоминало застывшую каплю крови. В глазах Маргарет то и дело вспыхивал безумный красно-зелёный огонёк. Властная, требовательная красота выделяла её среди бледных и безликих кенсингтонских дам.

Мисс Трелони танцевала, вернее, выгибалась из стороны в сторону, привлекая ещё больше внимания (как будто его и так было мало) к своим широким бёдрам, великолепному животу и роскошной груди.

Я прислушался и разобрал мелодию, которую наигрывал оркестрик из трёх рабов. «На улицах Каира, или Бедная крестьяночка». Название вам вряд ли знакомо (я сам как-то выспросил его у накачанного кокаином трубача из Альгамбры), но эту песенку распевают похотливые мальчишки по всему миру. Существует множество вариаций, к примеру: «Французские девчонки скинули юбчонки… а грязные мальчонки били в барабан» — и так далее.

Маргарет Трелони утверждала, что является реинкарнацией зловещей царицы Теры. Могло ли это быть правдой? Ну, по крайней мере одной явной сверхъестественной способностью барышня обладала: в её присутствии у меня мучительно распухло в области ширинки. И полагаю, не у меня одного.

Полковника Морана как магнитом тянуло к ней… словно кто-то дёргал за невидимую ниточку, привязанную к его мужскому достоинству. Я пробирался сквозь толпу, охваченный непреодолимым желанием. Пришлось изо всех сил сосредоточиться на истинной причине визита — рубине. Его красное сияние застило глаза. Должно быть, в благовония добавили какое-нибудь наркотическое вещество.

Вокруг распалившиеся гости лапали раззолочённых гурий, а те в ответ довольно убедительно изображали необузданную страсть. Возле стен стояло несколько оттоманок, предназначенных специально для этих целей. Некоторые уже были заняты группками по двое, трое или даже пятеро (как в той довольно рискованной акробатической композиции).

Кое с кого слетели маски. Вон там видный реформатор и занудная сторонница женской эмансипации, известная строгостью нравов, совокуплялись с мальчишкой-рабом. Дам, подписывающих соответствующие петиции, весьма разочаровало бы подобное поведение. Сурового судью, привязанного к деревянному коню, увлечённо хлестали плётками две шлюхи в египетских париках.

По кругу передавали кувшины с липким и сладким напитком. Кто-то пил его, а кто-то выливал на себя. Забывшись, я сделал глоток. Горючая смесь.

Маргарет Трелони вряд ли расстанется со своим сокровищем так же легко, как Бьянка Кастафиоре.

Мелодия перешла в яростное крещендо. Движения присутствующих всё убыстрялись и убыстрялись (и тех, кто танцевал, и тех, кто предавался иным развлечениям). Кто-то действительно принялся «бить в барабан», используя вместо оного задницы голых прислужниц. Правда, умения вдохновенному музыканту явно недоставало.

Я подобрался почти к самому возвышению. Здесь толпилось ещё больше народу. Какая-то девица с оскаленными зубами и вытаращенными глазами рванула меня за плащ, но я незаметно врезал ей коленом в живот. Нахалка согнулась пополам, и на неё тут же набросился провинциальный мэр. На нём не было ничего, кроме тяжёлой золотой цепи.

Мисс Трелони двигалась с удивительной грацией.

Моя распухшая ширинка запульсировала.

И вдруг громко прозвенел гонг. Все застыли.

А потом разом скинули маски. Я не стал снимать свою, но кто-то сделал это за меня.

Маргарет схватила ятаган и взмахнула им, целясь мне в голову. Не задела. Хотя нет, всё-таки задела. Мой лоб рассекла кровоточащая царапина. Я зажал рану рукой.

Властная хозяйка приставила изогнутый клинок к моему горлу.

— Вот паскудство! — сказал я с чувством.

XIII

Очнулся я в полнейшей темноте. Одежда на мне была чужая, да и вообще не совсем одежда, как я понял, чуть-чуть придя в себя. Меня туго замотали в пропахшие нафталином тряпки — ноги связаны вместе, руки прижаты к груди. Даже не пошевелиться! Подвигал плечами и тут же стукнулся о стенку.

С громким скрежетом тяжёлая крышка моей темницы отъехала в сторону. Надо мной возвышалась Маргарет Трелони. С ней рядом стоял какой-то незнакомый хлыщ в стальном шлеме и с раздвоенной бородкой. А я, оказывается, лежал в костюме мумии в египетском саркофаге.