Шесть из восьми - Вера Ард

ничего не понятно. Как уже достала ее эта тема с ориентацией. С другой стороны, что это меняло? Хотя ситуация с Владимиром в таком случае приобретала новые оттенки.

Вика вернулась к допросу:

– Это не бред. Это факт. Поэтому меня и удивляет, что вы говорите, будто она провела с вами ночь добровольно.

– Абсолютно добровольно! Или вам в подробностях рассказать, чем мы занимались?

Вика усмехнулась.

– Если понадобится, расскажете. Пока меня больше интересует вопрос, почему вы все договорились соврать о том, чем занимались прошлой ночью? И что вы еще скрыли?

13 мая. Утро

Евгений стоял возле трупа Лили и не мог отвести от нее взгляд. Лицо девушки было в грязи, волосы, в солнечном свете горевшие рыжиной, разметались по камням. Ни он, ни Матвей, упавший на колени и просто начавший выть (Владимир никак по-другому не мог бы назвать этот звук), были не в состоянии прикоснуться к ней. Владимир присел и дотронулся до шеи. Ее тело было ледяным и таким же безжизненным, как и тело Яны. Но Яна хотя бы была в крови, застывшей за долгие часы лежания в холоде. Наверно, поэтому видеть ее было не так страшно, хотя именно ее горячее дыхание он чувствовал на своей коже этой ночью. В голове не укладывалось, что тот труп – это Яна. Это была какая-то искалеченная сломанная кукла, но не она.

А вот Лиля казалась почти живой, лишь синяки на шее, точнее, один, опоясывающий, прямо над укороченным воротом свитера. Явно задушена.

– Она мертва? – наконец спросил Евгений.

– Без сомнений. – Владимир посмотрел на стоящих поодаль девушек, так и не решившихся подойти к трупам, и добавил: – Надо вызывать помощь.

– Этого не может быть! Не может! – орал Матвей. – Как такое могло произойти с нами? Кто это сделал?

Смерть Лили произвела на него явно большее впечатление, чем гибель Яны. Владимир подошел к Матвею и положил руку ему на плечо.

– Ты сам видел: лодки нет, Марка тоже. По-моему, ответ очевиден. У этого психа окончательно сорвало крышу.

– Надо возвращаться в лагерь, – пробормотал Евгений, все так же смотря куда-то мимо них.

Он сделал несколько шагов, и Владимир поднялся за ним.

– Может, хоть прикрыть ее как-то? – Матвей не отводил взгляда от трупа.

– Нет, – жестко произнес Владимир, – здесь ничего нельзя трогать до приезда полиции. Чувствую, нам еще самим придется пройти через все круги ада.

– Ты о чем? – спросил Матвей, пошедший в сторону лагеря по тропинке вслед за ними.

– Вы не поняли еще? Кроме Жени с Сашей, все ночевали поодиночке. Ни у кого нет алиби. Если они не найдут Марка, то легко могут попробовать повесить убийство на кого-то из нас. Вот ты, Матвей, гулял допоздна, Надя спала одна, а я еще и провел ночь с жертвой. Так что придется выкручиваться.

Повисла тишина. Некоторое время они шли друг за другом и молчали, пока наконец Евгений не остановился, чтобы озвучить крутившуюся и в голове у Владимира мысль.

– А если… – неспешно произнес он. – А если никто не будет знать, что вы ночевали поодиночке?

Владимир пожал плечами:

– Это бы сильно облегчило нам жизнь.

– Но нет… А если кто-то узнает? – воскликнул Матвей.

– Никто не узнает, если все будут говорить одно и то же, – возразил Владимир. – Мы ночевали с тобой, Женя с Сашей. Ну, Надя разве что останется. Но не верится, что кто-то может подумать, что она кровожадный убийца.

– Мне кажется, Надя не сможет так врать…

– А ей и не надо всего знать. Как и Саше, – произнес Владимир. – Мы с Матвеем ночевали вдвоем, и я подтвержу, что ты пришел в палатку, когда Лиля еще дежурила и была жива. А Наде всего лишь надо будет сказать, что она легла спать вечером, а не гуляла допоздна. Собственно, как оно и было на самом деле. Разве нет?

Владимир взглянул на товарищей по проекту. То ли ему показалось, то ли на лице Евгения мелькнул испуг. Неужели что-то скрывает? Ну да хрен с ним, лишь бы говорил то же, что и остальные.

– Да, конечно, – ответил Евгений, – все так и было.

14 мая. День

– Все согласились на эту версию. – Владимир говорил очень уж расслабленно. – Никто не стал возражать, разве что Надя была сильно испугана, но Саша ее уговорила. Мы хотели связаться с землей, но рация исчезла. И сели ждать помощи, заодно проговорив показания, чтобы они не противоречили друг другу. Потом уже появился этот егерь.

– Он сказал, что вы подошли к нему и угрожали топором.

– Да, мы услышали шум моторки. Девушки хотели бежать встречать помощь, но я их остановил, мало ли что. Нельзя было быть ни в чем уверенным. Я увидел, что какой-то человек в плаще высадился у причала и подошел к трупу Яны, он начал оглядываться, осматривать местность, и, когда он поднялся к туалету, я подкрался к нему. Заставил поднять руки и медленно повернуться, но он оказался быстрее и направил на меня пистолет. Тогда я понял, что это егерь, который помогал нам при обустройстве лагеря, и он перепуган не меньше нашего.

– Вы подумали, что это убийца, хотя были уверены, что преступник – Марк.

– Я не знал, вдруг это он и вернулся.

– Но Марк же уплыл на весельной лодке, а вы сами сказали, что слышали мотор.

Владимир глубоко вздохнул.

– Виктория Павловна, вы же следователь. Вы понимаете, что там творилось. Я тем утром не мог быть ни в чем уверен. Поэтому и заставил всех сидеть рядом в кругу, на виду.

– И заодно придумывать себе алиби…

– Тогда нам казалось очевидным, что убийца – Марк. Если бы не этот ваш тайник, я бы ни на кого другого и не подумал.

Вика вздохнула:

– Противоречите сами себе. То Марк, то нельзя быть ни в чем уверенным…

– Я этих людей знал всего несколько дней. И мне хорошо известно, что даже человек, живущий годами с тобой под одной крышей, может предать. Что уж говорить о незнакомцах.

– Хорошо, – вздохнула Вика, меняя тему. – А когда вы общались с Яной, у вас не возникло ощущения, что она на этом острове не просто следит за вами? Не отлучалась ли она куда-то постоянно?

Владимир настороженно приподнял голову:

– Вы это на что намекаете?

– Да так… Просто мысль. Так не было ничего подозрительного?

– Нет, я не думаю… Сначала казалось, что она вроде как-то всех заставляет активничать, но сама никого к себе не подпускает. Но потом, когда