Маргарет Миллар - Совсем как ангел

— Как-то я не уверена, что смогу это прочесть.

— Попытайся, ма.

— Да я-то попытаюсь. А как быть с учителем?

Марта обратилась к тексту. Если верить Ричарду, за лето он успел проделать работу большую, чем компания «Морские пчелы» в полном составе.

— Ты уверен, что написал о себе?

— Конечно. Вот же заголовок, видишь? «Как я провел свое лето». Послушай, ма. Знаешь, чем занимаются весь год большинство детей?

— Думаю, да, — сухо кивнула Марта. — Ты мне об этом достаточно часто рассказывал. Одни ездят на собственных «кадиллаках». Другие получили от родителей полную свободу и не являются домой до полуночи…

— Да нет, ма, я серьезно. Многие дети… ну, во всяком случае некоторые… делают домашние задания на пишущей машинке.

— Дети твоего возраста?

— Конечно. Почему бы и нет?

— Если ты сейчас получишь пишущую машинку, то ко времени поступления в колледж вообще забудешь, как пишут рукой.

— Ты же говоришь, что у меня это и так не получается.

— Так я не говорила, — холодно произнесла Марта. — Но вот что я тебе теперь скажу, умник. Будет куда лучше, если ты обратишь самое пристальное внимание на свой почерк. Ясно?

Ричард демонстративно застонал, задергал головой, завращал глазами, но покорно сказал:

— Да, ма.

— Начать можешь прямо сейчас. Тебе придется переписать это сочинение, если хочешь получить за него хотя бы мало-мальски приличную отметку.

— Но разве у нас не было раньше пишущей машинки?

— Была.

— А что с ней случилось?

Марта заколебалась.

— Ей-Богу, не знаю, — сказала она наконец.

— Черт побери, так, может быть, она и сейчас где-нибудь валяется? В кладовке или в гараже… Я поищу ее, можно?

— Нет. Да ты и не найдешь.

— Почему?

— Я точно знаю, что ее уже нет. Совершенно ни к чему переворачивать вверх дном гараж и кладовку, разыскивая вещь, которой там нет. И прекрати, пожалуйста, рассказывать мне, что позволяют делать другим детям. Просто прими к сведению, что ты — невоспитанный и небрежный мальчишка, злоупотребляющий моим хорошим отношением, и попытайся исправиться. Договорились?

— Ну, черт побери!

— Вот и прекрасно, дружок. Черт побери!

Ей удалось сохранить легкость тона, поэтому мальчик не заподозрил, как потрясло ее внезапное упоминание о пишущей машинке. Это была машинка Патрика — древняя портативка, которую он купил с рук и которая никогда не работала, как следует. Клавиши западали, ограничители полей не опускались, а звонок звенел, когда ему заблагорассудится. Она помнила, как серьезно и терпеливо сидел за машинкой Патрик, пытаясь научиться печатать вслепую и преуспев в этом не больше, чем во всех других делах, за которые он брался. «Я слишком его поддерживала, — подумала она. — Позволяла ему забираться в мечтах слишком высоко, а когда он падал, подкладывала слишком мягкую подстилку. Поэтому он никогда не ломал костей и так и не научился определять границы своих возможностей».

Когда Ричард недовольно удалился в свою комнату, чтобы переписать сочинение, Марта подняла телефонную трубку и заказала разговор с Сан-Феличе.

— Алло, — послышался голос Куинна.

— Это Марта, Джо.

— А я как раз сижу и размышляю, не слишком ли буду надоедлив, если еще раз тебе позвоню. Есть кое-какие новости. Один из членов секты, брат Терновый Венец, пристроился в Сан-Диего. Работает в одном гараже. Мы с Лэсситером туда вчера съездили, попытались его расспросить, да все без толку. Молчит, как пришибленный, или несет какую-то ахинею. Так что, похоже, еще один дохлый номер, но я решил, что тебе в любом случае стоит об этом узнать.

— Спасибо. Как новая работа?

— Прекрасно. Я, правда, ни единой лодки еще не продал, но само по себе занятие довольно забавное.

— Появишься в конце недели?

— Трудно обещать. Надо бы смотаться в Лос-Анджелес, попробовать еще разок познакомиться с миссис Хэдли Бакстер Вуд.

— С тетей Кармы?

— Да.

— Ты же сказал, что ее дом был заперт.

— Думаю, она уже вернулась. Занятия в школе начались, а у нее двое детишек — вряд ли она позволит им прогуливать.

— Как думаешь, почему она уехала?

— Мне кажется, Карма все-таки удрала к ней, вот тетушка и решила увезти ее подальше, чтобы мамаша снова не утащила ее в секту.

Воцарилось неловкое молчание — так бывает между людьми, которые разговаривают об одном, а думают совершенно о другом.

— Джо…

— Ты скучаешь обо мне, Марта?

— Ты же знаешь, что да… Слушай, Джо, мне тоже есть о чем тебе рассказать. Хотя я и не уверена, что это важно. Однако в деле Патрика об этом ни слова, тогда я об этом просто забыла, а позже мне факт показался слишком незначительным. Я и сейчас-то вспомнила о нем только потому, что Ричард напомнил буквально несколько минут тому назад.

— О чем ты?

— Да о пишущей машинке Патрика. Понимаешь, он за неделю до несчастья положил ее в машину, собирался отдать в ремонт. И забыл. Думаю, она так и лежала на заднем сиденье, когда он той ночью взял попутчика.

Глава двадцать вторая

Куинн уже с полчаса сидел в машине возле дома миссис Вуд. Когда он нажал кнопку звонка, никто не отозвался, но тем не менее внутри кто-то был. Куинн это чувствовал. К тому же окна в доме были открыты, шторы раздвинуты, включенный радиоприемник исправно выдавал какую-то легкомысленную музычку.

Он посмотрел на часы. Десять. Засаженная деревьями улица была девственно пуста — за все полчаса проехал лишь какой-то случайный автомобиль да откуда-то издалека донесся звон церковного колокола. Внезапно Куинн увидел, как в одном из окон второго этажа шевельнулась розовая тюлевая занавеска, и ощутил на себе чей-то взгляд.

Он снова поднялся на крыльцо и нажал кнопку звонка, но в ответ услышал лишь ленивое мяуканье кошки.

— Миссис Вуд! — воззвал он. — Миссис Вуд!

— Ее нет дома, — послышался из-за двери девичий голосок. — И она не разрешает мне открывать дверь, когда ее нет.

— Карма, это ты?

— Вам лучше уйти. А то моя тетя вызовет полицию.

— Слушай, Карма, это Джо Куинн.

— Да знаю я. Что у меня, глаз нет?

— Мне надо с тобой поговорить. Обижать тебя я не собираюсь. Вспомни, я ведь всегда был на твоей стороне.

— Вроде да.

— Тогда выйди сюда, на крыльцо, и поговори со мной. Мне хочется тебя увидеть. Ты ведь, наверное, изменилась, а?

— Вы бы в жизни меня не узнали, — хихикнула она.

— Может, я все-таки попытаюсь?

— А тете вы не скажете?

— Конечно, нет.

Дверь открылась, и Куинн увидел, что его маленькая приятельница не солгала: встретив на улице, он бы ее попросту не узнал. Ее темные волосы были подстрижены коротко, под эльфа; остатки прыщей скрывал сильный загар. Она была в шелковом платье в обтяжку и туфельках на высоченных шпильках; на губах громоздилось не меньше фунта помады, а на ресницах — столько краски, что Куинн удивился, как ей удается держать глаза открытыми. Да, она изо всех сил старалась выглядеть знойной женщиной!

— Боже мой!.. — простонал он.

— Удивлены?

— Не то слово.

Она выплыла на крыльцо и осторожно примостилась на перилах.

— Если бы мама меня сейчас увидела, с ней бы случился удар, верно?

— И не без оснований, могу тебя уверить, — кивнул Куинн. — Неужели тетя разрешает тебе ходить в школу в таком виде?

— Ох, нет. Разве что немного помады… розовой, почти незаметной. И эти ужасные девчоночьи свитеры и юбки… и низкие детские каблуки… Но когда она выходит, я экспериментирую. Надо же мне найти свой собственный стиль!

— Ты здесь счастлива, Карма?

Поколебавшись, она кивнула.

— Правда, здесь все по-другому. Мне приходится многому учиться. Думаю, тете я понравилась, только делаю слишком много ошибок, и кузины иногда надо мной смеются. Наверное, мне следовало бы смеяться вместе с ними, только не хочется.

— А зря.

— Да знаю. Но я иногда притворяюсь.

Высоко в небе пролетел самолет, и Карма уставилась на него так, будто больше всего хотела сейчас оказаться на нем.

— О матери что-нибудь слышала? — спросил Куинн.

— Нет.

— А твоя тетя?

— Не думаю. Да она со мной в любом случае об этом говорить не станет.

— Что случилось в Тауэре в тот, последний день, Карма?

— Тетя велела никогда и никому не упоминать о Тауэре. Я живу так, будто его никогда не существовало.

— Но он был. Ты провела там четверть своей жизни — вместе с матерью, братом и сестрой.

— Тетя велела мне все это забыть, — испуганно пролепетала она. — И я пытаюсь. Вы не должны мне напоминать, это нечестно. Это…

— Как ты попала сюда, к тете?

— На автобусе.

— Откуда?

— Из Бэйкерсфилда.

— А туда как добиралась?

— На грузовике.

— Кто правил грузовиком?