Топор - Дональд Уэстлейк

напоминают двухмерные плоские жанровые картины и все меньше и меньше похожи на места, где живут настоящие люди.

Ривер-роуд тянется от площади перед паромным причалом на север, сразу же покидая город, огибая длинный пологий склон холма. Она проходит не прямо у воды, а на полпути вверх по склону, с более солидными домами на склоне, изначально предназначенными для того, чтобы предоставлять врачам, олдерменам и владельцам скобяных магазинов хороший вид на реку, и менее солидными домами, похожими на лачуги, между дорогой и водой, изначально предназначенными для того, чтобы дать рабочему классу крышу над головой, где они могли бы пополнять свои скудные доходы рыбой.

27 находится на склоне холма, это большой кирпичный дом с широким изогнутым крыльцом, протянувшимся по фасаду и окруженным толстыми деревянными колоннами, выкрашенными в кремово-желтый цвет. Должно быть, когда-то вокруг дома и вдоль обочины дороги были насаждения, но сейчас они исчезли, их заменила длинная узкая лента газона, спускающаяся по гладкому и пологому склону от передней стены дома к низкому белому штакетнику — пластиковому, а не деревянному, — который определяет край дороги. С обеих сторон к этой лужайке ведут очень черные подъездные дорожки с асфальтовым покрытием, одна слева принадлежит дому 27, а другая справа — соседнему дому. Новые дома поменьше слишком тесно примыкают к дому 27 с обеих сторон, так что, должно быть, когда-то это было более изящное и просторное поместье, пока боковые участки не были распроданы в пятидесятых годах.

Утро понедельника, 11:30. Я приехал сюда сразу после того, как отвез Марджори к доктору Карни, перейдя Гудзон по тому же мосту, по которому возвращался от Эверетта Дайнса. Я еду по 27 Ривер-роуд в южном направлении, глядя на дом справа от меня. Рыжеволосая женщина в коричневой толстовке и синих джинсах сидит на газонокосилке, медленно подстригая газон овалами. Отдельно стоящий гараж в верхней части подъездной дорожки закрыт, и ни одна машина не припаркована на асфальте. Почтовый ящик, большой и серебристый, с адресом, нанесенным по трафарету строгим черным цветом, стоит на побеленном деревянном столбе между концом штакетника и концом подъездной дорожки. Его флажок поднят; идеально подходит для стрельбы, если бы я мог воспользоваться пистолетом.

У меня даже «Люгера» с собой нет; какой в этом смысл?

Я еду дальше в город, где половина маленьких пыльных магазинчиков вокруг площади безнадежно сдается в аренду. Я паркуюсь перед одним из пустых магазинов, чтобы изучить свой дорожный атлас, и там нет никакого комфорта. Ривер-роуд выходит из города на север вокруг выступающего холма, по другую сторону которого поворачивает на запад к тупику на шоссе штата 9, главной дороге штата север-юг по эту сторону реки. Маршрут 9 продолжается на юг, минуя центр Сэйбл-Джетти, но других поворотов до города нет. Никакая другая дорога не входит в район холма и не пересекает его, что делает его похожим на тыкву, воткнутую в берег реки. Частная дорога, закрытая электрическими воротами, ведет от городской оконечности Ривер-роуд к особняку, возвышающемуся на вершине холма; когда-то это была усадьба лесозаготовителя или железнодорожника, а теперь это буддийское убежище, непроницаемо огороженное от соседей.

Я не могу подобраться к дому Эйч Си сзади. Сама Ривер-роуд довольно открытая, длинный изгиб, на котором всегда видны несколько домов, и нет общественных парковочных мест. Я не заметил никаких пустующих домов или вывесок «Продается» рядом с заведением Эйч СИ. Несколько домиков поменьше на берегу реки показались мне сезонными, летними домиками для современных «синих воротничков», но сейчас июнь, и сезон начался; несколько лодок покачиваются у шатких деревянных доков вдоль дороги, и любой или все эти дома могут быть заняты прямо сейчас, даже в понедельник.

До ХСЕ, моего бывшего морского пехотинца, добраться труднее, чем до любого другого.

Дорожный атлас мне не поможет. Я убираю его, завожу «Вояджер» и объезжаю площадь, чтобы снова направиться на север по Ривер-роуд.

Дом ХСЕ теперь слева от меня. Женщина на газонокосилке делает овалы поменьше, ее работа почти закончена. Дверь гаража открыта, внутри гаража пусто.

Черт! Он вышел! Пока я был в городе, он вышел и пошел… куда угодно. Насколько я знаю, он проехал прямо мимо меня, когда я припарковался там, нахмурившись, изучая свой дорожный атлас.

Я не знаю, как он выглядит. Я не знаю, как выглядит машина.

Я подъезжаю к перекрестку Т с шоссе 9, где к югу от меня есть закусочная, а к северу — большой крытый торговый центр. В любом случае, сейчас почти обеденное время, поэтому я заезжаю в закусочную, и поскольку у меня есть свой обычный BLT, я задаюсь вопросом, работает ли он здесь. Хоук Кертис Эксман. HCE. Это туда он поехал, из своего дома? Его машина где-то там, может быть, рядом с моей? У входа видны только сотрудницы, но не может ли он быть сзади? Повар быстрого приготовления?

Или он просто вышел за газетой и сейчас уже дома?

Заканчивая обед, я еду обратно по Ривер-роуд. Флажок на почтовом ящике опущен, значит, почта доставлена. Дверь гаража по-прежнему открыта, гараж по-прежнему пуст. Женщина и газонокосилка исчезли. Газонокосилки, похоже, нет в гараже, так что, вероятно, у них есть сарай для нее на заднем дворе.

Я въезжаю в город, проезжаю через него и несколькими милями дальше на юг останавливаюсь на парковке, откуда открывается живописный вид на реку. Я сижу там и пытаюсь придумать, как добраться до HCE. Как найти его, а затем как убить, не используя оружие.

Но сначала найди его. Опознай его, чтобы я мог последовать за ним, воспользоваться своим шансом.

Как долго он будет отсутствовать из дома? Он делает работу куда-нибудь? У него есть реальная работа, целлюлозно-бумажного комбината работу, которая отнимает у него шансы? Неужели мне так повезет дважды подряд?

Но какая реальная работа заставила бы его выходить из дома между 11:30 утра и полуднем?

Когда часы в «Вояджере» показывают 1:30, я уезжаю подальше от живописного вида, на который я едва взглянул. Я возвращаюсь через Сейбл-Джетти и поднимаюсь по Ривер-роуд, а в доме Эйча ничего не изменилось. Гараж открыт и пуст. Его все еще нет.

Сегодня я больше ничего не могу сделать. Я чувствую беспокойство, нетерпение, это дело так близко к завершению, но я знаю, что больше ничего нельзя сделать, по крайней мере сегодня. Я не хочу быть беспечным, слишком торопиться. Я не хочу устраивать еще одну заварушку, как у меня была пара, и уж точно не хочу быть пойманным полицией, по крайней мере,