Грязный город - Хэйли Скривенор

«Интересно, с какой скоростью бегают ламы?» – подумала я. Мне вспомнилась фотография лам на Королевском пасхальном шоу. В Австралии, должно быть, жарче, чем в горах Перу, поэтому лам обдували огромные вентиляторы. Одна стояла с закрытыми глазами. Так мама обычно делала: закрывала глаза от удовольствия, отпивая глоточками вкусный душистый чай. Полицейский участок находился за железной дорогой. Я свернула не на главную улицу, а побежала в северо-восточном направлении. Я не помнила, на работе сейчас мама или уже дома, но с этой стороны она меня никак бы не увидела.

Я опасалась, что меня заметят из домов, стоявших вдоль дороги. Иногда мне казалось, что в каком-то из окон шевелится занавеска или кто-то меня зовет, и тогда я переходила на шаг.

Вот и мотель. Значит, полпути я уже преодолела. Я могла бы срезать, пробежав под окнами гостиничных номеров, но боялась попасться на глаза владельцу мотеля. Однажды он заметил, как мы с Эстер крутимся возле его собаки, и накричал на нас, запретив появляться у его заведения. Но, поскольку дорога и так уже заняла много времени, я решила рискнуть.

Я увидела собаку, которую мы с Эстер хотели освободить. Она сидела на цепи в центре пыльного круга перед верандой, под окнами гостиничных номеров. Я вспомнила, как меня переполнили страх и стыд, когда нас прогнал владелец мотеля. У меня было такое чувство, будто меня выливают, как воду из ведра, и остатки этой воды плещутся в темном пустом пространстве.

Вдруг я заметила на земле что-то рыжее и пушистое.

– Фли! – полушепотом воскликнула я. – А ты откуда здесь взялся?

Кот скосил на меня желтые глаза. Он грелся на солнышке, разложив в пыли пушистый хвост. И был абсолютно спокоен, несмотря на близость лающей собаки.

Я подошла к коту.

– Что ты здесь делаешь, дружок?

Фли перевернулся животом кверху, и собака ринулась к нему. Цепь натянулась, ошейник впился ей в шею, голова дернулась назад. Фли метнулся под большой белый автофургон, стоявший между мной и главным зданием мотеля.

– Не ходи туда, котик!

Из фургона донесся глухой стук. Достаточно громкий и тяжелый. Словно кто-то колотил по стенке фургона изнутри. Фли при всем желании не смог бы поднять такой шум.

Послышался визг открывающейся тяжелой дверцы. Я бросилась на веранду, присела на корточки за маленьким столиком со стульями перед ближайшим номером, быстро окинула взглядом остальные двери. Никого. Снова раздался глухой стук. Из фургона. Я подумала об Эстер. Может, в пятницу после школы она пришла сюда, чтобы освободить собаку, а хозяин ее поймал? И теперь держит в этом фургоне? Фургон ведь большой, как комната на колесах – перевози в нем что угодно куда угодно.

Сердце у меня бешено колотилось. Я не могла взять в толк, почему Эстер не позвала меня с собой. Наверно, догадывалась, что мне очень страшно.

Я увидела по другую сторону фургона тень чьих-то ног. Потом появился владелец мотеля. Он что-то нес на плече – черный пластиковый мешок. Одной рукой держал дно мешка, другой – горловину. Мешок был тяжелый. Я чуть высунулась, чтобы лучше видеть. Хозяин мотеля не смотрел в мою сторону. Что он делает? Я вспомнила обращение полицейских на собрании. Вспомнила, что они говорили. Любой из нас может помочь в поисках Эстер. Полицейским нужна наша помощь.

От сидения на корточках болели ноги, но я старалась не шевелиться. Прислушиваясь к собственному дыханию, пыталась все получше разглядеть. А вдруг она в этом фургоне, а я сижу здесь и ничего не предпринимаю, потому что мне страшно? Эстер ни за что бы так не поступила. Она обязательно стала бы искать меня.

– Заткнись, черт тебя побери!

Я замерла, испугавшись, что меня заметили. Но потом сообразила, что хозяин мотеля орет на заливающуюся лаем собаку.

С того места, где я сидела, нутро фургона видно не было. У стены здания стоял большой мешок с наполнителем для кошачьих туалетов – той же дешевой марки, что мама покупала для Фли.

Фли. Я надеялась, что под фургоном он в безопасности.

Владелец мотеля с кряхтением загрузил мешок в машину. В последний момент мешок выскользнул у него из рук и грохнулся на землю. Хозяин мотеля повернулся и пошел прочь. А я приготовилась бежать к фургону. Я должна была посмотреть, что в нем. Ради Эстер. Нервы звенели от напряжения, требуя, чтобы я оставалась в укрытии, не лезла на рожон, пошла домой. Шаги удалялись. Это был мой шанс. Нужно заглянуть в фургон до возвращения его владельца. Я выскочила с веранды и понеслась, пулей полетела. Я в жизни не бегала так быстро.

Я услышала лязг и лишь позже поняла, что это, должно быть, лопнула цепь. Собаку увидела только тогда, когда та на меня набросилась. Я даже испугаться не успела, но помню, что пыталась отбиваться ногами. Потом оказалась на земле. Собачьи клыки вгрызлись в правую часть моего лица. Я пронзительно закричала. Увидела рядом мужские ноги и, несмотря на боль, испугалась, что это хозяин мотеля. Но особенно хорошо я помню жуткий гул, завибрировавший в моей челюсти. Гул, знаменующий конец света.

Сара

3 декабря 2001 года, понедельник

После того как семейство Кеннард покинуло полицейский участок через заднюю дверь, в маленьком помещении кухни повисла неестественная тишина.

Смити, меривший шагами комнату, первым нарушил молчание.

– Не нравится мне этот урод Клинт Кеннард. – Казалось, он выдавливал из себя слова, проталкивая их через плотную завесу усов.

– А что, мы опрашивали членов семейства уже четыре раза? – удивилась Сара.

– Ну, – отвечал Мак, – в субботу я беседовал с Клинтом. Вы двое в школе опрашивали Льюиса. Потом, после вашего разговора с Эвелин Томпсон, в воскресенье мы снова вызвали Клинта. Так что да, полагаю, сегодня был уже четвертый раз.

– Сдается мне, – насмешливо фыркнул Смити, – у этого выродка есть причина вести счет.

– Мы найдем способ поговорить с мальчиком. – Сара посмотрела на Смити. – Уверена, ему что-то известно. По крайней мере, Клинт боится, что сын может проболтаться.

Смити что-то сказал, но зазвонивший телефон заглушил его слова. Мак снял трубку. По его ответам трудно было понять, что произошло.

– Кто звонил? – спросила Сара, когда он повесил трубку.

Мак глянул на настенные часы.

– Из мотеля. Собака покусала ребенка. Дочку Эвелин Томпсон.

– Вот дерьмо, – выругался Смити. – Сильно покусала?

– Скорая уже там. Собаку усмирили. – Мак обратил взгляд на Сару. – Может, вы вдвоем туда съездите? Мне еще нужно опросить последнего человека из нашего списка. Я бы ввел вас в курс дела, но это займет какое-то время. –