Джерард Келли - Тайна Шерлока Холмса

— Успокойтесь, мистер Холмс, — откинулся в кресле дон Педро. — Орден взял я.

Холмс, прищурившись, посмотрел на посла и сел.

— Не могли бы вы рассказать всё с самого начала? — попросил он.

— Дело в том, мистер Холмс, что Родригес начал убивать не в Лондоне, — с тяжёлым вздохом промолвил дон Педро. — В прошлом году по Мадриду прокатилась волна преступлений — злодей приканчивал проституток с помощью удавки. После того как капитан получил назначение в Англию, убийства в Мадриде прекратились, но начались здесь. Я должен был во всём убедиться наверняка. Я следил за Родригесом. Следил в ту ночь, когда была убита мисс Бэнкс. Увы, я не смог его остановить, но я видел, как Хосе покидал место преступления. Потом из дома выбежала мисс Райт. Я проскользнул в комнату и увидел, что натворил мой заместитель. Меня так потрясло увиденное, что я растерялся и не мог решить, как поступить. — Дон Педро снова глубоко вздохнул. — Я люблю свою страну, мистер Холмс, как и вы любите Британию. Мне была невыносима мысль о том, что испанские ордена носит тварь, на чьей совести, возможно, не одна человеческая жизнь. До того как установить за Родригесом слежку, я похитил его ордена. Я решил, пусть они лучше полежат у меня, пока я не выясню всю правду, ну а Хосе подумал, что их куда-то дел один из слуг. Чтобы навести полицию на след, я решил подбросить на место преступления орден за военные заслуги. Впрочем, я знал, что, даже при самом неблагоприятном для Родригеса стечении обстоятельств, его ждёт лишь депортация. Честь семьи останется незапятнанной, а женщины в Мадриде снова окажутся в опасности. И тут я вспомнил о вас. Начальник полиции Томпсон неоднократно упоминал о вашей преданности идеалам правосудия и справедливости. Я выяснил, где живёт подруга жертвы, написал ей анонимную записку, в которой предложил обратиться к вам за помощью, и сунул её мисс Райт под дверь. Увы, она обратилась к вам слишком поздно, и нам не удалось избежать третьего убийства. Об этом остаётся только сожалеть. Одним словом, я знал, что вы единственный в состоянии мне помочь, и вы полностью оправдали мои ожидания.

— Но что вам мешало просто сказать, что Родригес — убийца? — спросил Холмс.

— Я не мог публично обвинить своего коллегу. Это стало бы нарушением испанского дипломатического протокола. Всё должно было выглядеть так, словно полицейские органы Англии сами вышли на преступника.

Холмс смерил посла изучающим взглядом:

— Я наставил ошибок в предсмертной записке?

— Там имелось несколько огрехов, — признал дон Педро, — но дело не в них. Чтобы полиция поверила в подлинность подобного послания, оно должно было выглядеть более личным и более пространным. Эту задачу я взял на себя. А вот то, что написали вы, — посол протянул листок Холмсу.

Мой друг кинул взгляд на бумагу, скомкал её и швырнул в огонь.

— Должен признаться, — продолжил дон Педро, — подпись Хосе я подделал не очень удачно, но я рассчитывал на то, что инспектор Лестрейд всё равно обратится ко мне с просьбой подтвердить её подлинность. Так оно и случилось.

— Снимаю перед вами шляпу, дон Педро, — покачал головой Холмс. — Вы без преувеличения выдающийся человек. Я себя чувствую марионеткой, которой управлял опытный кукловод.

— Lo siento, простите, — развёл руками посол. — У меня не было другого выхода. — Внимательно посмотрев на моего друга, он добавил: — Это я снимаю перед вами шляпу, мистер Холмс. Помимо прочих ваших талантов, о которых мне уже доводилось слышать, как оказалось, вы ещё и великолепно фехтуете. Вам удалось одолеть моего заместителя! Впрочем, насколько я понимаю, бой не прошёл для вас бесследно.

Холмс осторожно коснулся раны:

— Вам не о чем беспокоиться, господин посол. Стараниями доктора Уотсона я скоро поправлюсь.

— Я подаю в отставку. — Дон Педро медленно встал. — Я слишком истосковался по испанскому солнцу. Поеду домой греть старые кости. — Он протянул Холмсу визитную карточку: — Если найдёте свободное время, я буду рад получить от вас весточку. Хоть на английском, хоть на кастельяно.

Холмс улыбнулся и крепко пожал руку посла.

— Я извлёк для себя важный урок из нашего знакомства, дон Педро.

Пожилой джентльмен чуть склонил голову и промолвил:

— Vaya con Dios[24], джентльмены.

— Каков актёр, Холмс! — восхищённо произнёс я, когда посол ушёл. — Помните его реакцию, когда вы сказали ему, что Родригес — убийца? Я нисколько не сомневался, что дон Педро потрясён до глубины души, а на самом деле он уже знал всю правду.

— Вы правы, Уотсон, — кивнул Холмс, — однако, вы, думаю, согласитесь, что между дипломатией и актёрской игрой много общего.

На следующий день нас навестила Молли Райт.

— Душитель мёртв, — сообщил ей Холмс. — Быть может, вы читали в газетах об испанском дипломате, который покончил с собой. Так вот, это было не самоубийство.

— Так, значит, это вы прикончили подонка? — просияла девушка.

— Да, — кивнул Холмс, — только не говорите об этом ни одной живой душе. Если меня об этом кто-нибудь спросит, я буду всё отрицать. Вам же я скажу правду: я прикончил убийцу его же оружием.

— Браво! — захлопала в ладоши от восторга Молли. — Браво, мистер Холмс! — Она поцеловала его в щёку. — Благодарю вас от имени всех моих друзей, как живых, так и покойных, а главное — от имени малышки Эмили. Вы и вправду человек чести.

Тайна Горницы скорби

Этот рассказ я написал много лет назад, сразу же после того, как мы вернулись домой из Эппинг-Форест, однако вы, любезные поклонники Шерлока Холмса, сможете прочесть его только сейчас.

Хотя с тех пор прошло много лет, я помню события тех дней так ясно, словно они произошли вчера, и, полагаю, буду помнить о них вплоть до своего смертного часа.

Единственная причина, в силу которой рассказ столь долгое время оставался неопубликованным, заключалась в том, что об этом попросила миссис Хадсон, принимавшая участие в событиях, о которых вы собираетесь прочесть. Вот уже два года её нет с нами, и потому я не вижу причин и дальше хранить тайну. Впрочем, даже если бы рассказ и был напечатан раньше, я уверен, что миссис Хадсон ждало бы всеобщее сочувствие, нежели осуждение её, как она сама считала, заслуживающей порицания доверчивости.

Как это обычно бывает, именно мелочи навели нас с Холмсом на мысль, что с хозяйкой нашего дома на Бейкер-стрит творится что-то неладное. Высочайшие прежде стандарты обслуживания теперь оставляли желать лучшего. Мы стали забывать о том, что раньше дом существовал по чёткому, упорядоченному режиму, которому следовала как миссис Хадсон, так и слуги. Всё чаще и чаще еду нам подавали холодной и с большой задержкой. Распрощались мы и с идеальной чистотой, которая раньше поддерживалась в доме, а сама миссис Хадсон стала куда-то пропадать по вечерам, возвращаясь только после полуночи.

Когда Холмс как-то вечером завёл обо всём этом разговор, я лишь пожал плечами:

— Может, старина, наша дражайшая хозяйка в кого-то влюбилась? Во-первых, она уже давно ходит во вдовушках, а во-вторых, для её возраста она всё ещё привлекательна.

— То есть никаких признаков недомогания вы не заметили? — уточнил Холмс.

— Мне кажется, миссис Хадсон выглядит немного напряжённой и занятой, но в целом она совершенно здорова, — немного подумав, ответил я. — После обследования я сказал бы вам больше, но я, как вам прекрасно известно, не являюсь её лечащим врачом.

Холмс погрузился в свои мысли. Наконец он промолвил:

— Помимо прочих странностей, за последние полгода она уже дважды повышала стоимость квартплаты. Вам об этом известно?

— Откуда? — с изумлением воззрился на Холмса я. — Почему вы мне об этом ничего не сказали, когда я в прошлый раз отдавал вам свою долю?

— Я собирался известить вас позже. Неважно, не в этом дело, — небрежно отмахнулся Холмс. — Важно другое. То, что отнимает у неё время, отнимает вместе с тем и деньги.

Слова Холмса меня крайне заинтриговали. Истинные чувства не требуют финансовых вложений, однако на свете всегда были мошенники и альфонсы, которые обманывали доверчивых вдов и одиноких женщин, вытягивая у них последние гроши. Именно об этом я и сказал Холмсу, и он согласно кивнул:

— Доверьте это дело мне, Уотсон. Я вскоре всё выясню.

Несколько дней прошли как обычно, но однажды поздним вечером, когда Холмс уже отошёл ко сну, миссис Хадсон отсутствовала, а я сам собирался отправиться в постель, до меня вдруг донёсся щелчок отпираемого замка. Я вышел на лестницу и глянул вниз на первый этаж, ожидая увидеть миссис Хадсон. Каково же было моё изумление, когда перед моим взором предстал совершенно незнакомый мужчина — горбун с усохшей левой рукой.

— Эй, сэр! — крикнул я. — Кто вы, чёрт возьми, такой и откуда у вас ключи от дома?