Лариса Соболева - Фрейд и его госпожа

– Что тут у нас было за время моего отсутствия?

– Убили вашу жену.

– Ее убили при мне, меня обвинили…

– Первую жену убили. Зою.

– Зойку?! – вытаращился Кирилл. – То есть? Как убили?

– Кирпичом по голове. Она жила в деревне у какой-то женщины, труп нашли в овраге недалеко от деревни.

– Ничего себе… – протянул Кирилл потрясенно. А потрясение обычно заливают спиртным. Он выпил и вздохнул. – Выходит, всех моих жен убили.

– И Нонну Валерьевну? – подняла на него глаза Марианна.

– Нонку убил рок, судьба. – Марианна усмехнулась: как напыщенно это прозвучало. – Странно, странно… Меня преследует злой рок, интересно, чем я ему не угодил?

– Вы взрослый человек, а верите в фатальность.

– Верю. Я теперь всему верю. Хорошо, что в это время я сидел в камере, иначе мне пришлось бы отвечать и за Зойку.

Клинический случай: он думает только о себе и выглядит жалким.

– Вы поели? – поднялась Марианна. – Я уберу со стола.

Она открывала и закрывала посудомоечную машину, складывая туда тарелки со сковородками, наклонялась и выпрямлялась, двигалась бесшумно и грациозно, будто в ритуальном танце, завуалированном простыми механическими движениями, вместе с тем будто давая ему знак, что ждет от него решительных действий. И этот шелковый халатик такой короткий… В общем, третий инстинкт (а может, первейший) выдавал желаемое за действительное, не допуская других вариантов, но переступить через условности Кириллу мешало отсутствие поступательности с последовательностью – где ухаживания, намеки, поцелуи? И наконец, тогда уже – главный акт. Он же не горилла в стаде! Как же без этого обойтись? А его подогретое спиртным и долгим воздержанием тело само потянулось к Марианне, его руки сами взяли ее за плечи сзади…

– Что вам, Кирилл Андреевич? – насторожилась она, еще не подозревая, какое ее ждет «счастье».

– Марианна, я благодарен тебе за детей и…

– Не стоит, это моя работа.

Она попыталась высвободиться, но вдруг замерла, вытаращив глаза: хозяин припал губами к ее шее и засопел – вот так сюрприз! Марианна развернулась и, поправляя халат на плечах, не желая обидеть переполненного «благодарностью» Кирилла, мягко поставила его на место:

– И этого не стоит делать, секс-услуги в мои обязанности не входят.

Если бы она закричала на него: мол, что вы себе позволяете или пощечину ему влепила, он бы отступился. Может быть. Но, уловив в тоне гувернантки извиняющиеся нотки, Кирилл принял их за кокетство, заигрывание; впрочем, он уже был в том состоянии, когда не различал, что к чему. Завалив Марианну на стол, уверенный в их обоюдном желании, Кирилл торопливо развязывал пояс ее халата.

– Что вы делаете?! – зарычала Марианна, пытаясь встать. – Вы с ума сошли! Прекратите немедленно!

Поясок затянулся в узел, да разве это преграда? Кирилл навалился на Марианну с поцелуями, его руки пустились в путешествие по ее телу, одновременно он уговаривал отбивавшуюся (но не очень сильно) гувернантку:

– Марианна, тише… тише… Дети проснутся… увидят… испугаются. Ты сама говорила… Марианна… Нам будет хорошо…

Сидя в засаде, Шурик, едва сдержавшись, чтобы не присвистнуть, опустил бинокль – дальнейшее было явно не предназначено для посторонних глаз. Он тихонечко покинул территорию соседей, хотя мог и не прибегать к мерам предосторожности. Марианне и Кириллу Андреевичу сейчас не помешали бы ни люди, ни шум, ни гром небесный. У себя во дворе Шурик упал в кресло, машинально погладил спящую собаку – та даже ухом не повела, достал мобильник. Викентий долго не брал трубку, потом все же взял.

– Что я говорил! – сказал Шурик в трубку. – У Марианны есть мотив.

– Шурик? – наконец узнал его голос Викентий. – Черт, ты разбудил меня!

– Так время еще детское, зато новость – офигенная.

– Мотив, значит… Ну и какой? Что ты там выяснил?

– Я видел, как она и Кирилл Андреевич… м-м… – замялся Шурик – об интимных делах говорить было неудобно. – В общем, у них большая любовь, прямо на кухонном столе. До кровати недотянули.

– Ты что, подсматривал?!

– Совсем капельку. До того момента, когда все стало окончательно ясно.

– Считаешь, Марианна стремилась к сексу на кухонном столе? Это – серьезный мотив, чтобы оставить за собой кучу трупов?

– Не иронизируй. Я понимаю, ты ей симпатизируешь, но это еще не повод, чтобы исключить ее из числа подозреваемых. А что касается мотива – пусть он не совсем точный, но ей нужен был Кирилл Андреевич, и она его получила. Я так предполагаю.

– Ладно, предполагай.

– Постой, постой! Ты не собираешься прокачать Марианну?

– Прокачаю. Отстань, Шурик, я спать хочу!

Шурик закрепил на ремне штанов мобильник, ворчливо пробурчав:

– Тоже мне опер! С петухами и курами спать ложится.

В окно выглянула мама:

– Шурик, что ты там сидишь как сирота? Иди в дом, все уже давно поужинали, а мы только собираемся – отец недавно приехал.

– А на ужин у нас что – папина нотация?

– Шурик! – погрозила мама пальцем. – Быстро за стол!

Он, как послушный мальчик (каким и был почти всегда), побежал в дом, тем более что первые капли долгожданного дождика уже рассыпались по плитам двора.

Мальве на нос падали капли, она немного проползла и сунула голову под стол, но дождик причинял ей неудобство. Собака встала на ноги, отряхнулась и лениво двинулась в загончик, где и улеглась со стоном, словно только у нее была такая тяжелейшая жизнь – ну просто собачья!

Кирилл поднялся поздно, когда у него нестерпимо засосало под ложечкой. После пребывания в следственном изоляторе у него не аппетит просыпался, а нечто дикое, первобытное. Если бы хватило сил потерпеть, он бы глаз не показал Марианне. Однако он оделся, спустился вниз. К счастью, дети с Марианной играли во дворе, после ночного дождичка на свежем воздухе гулять особенно хорошо. Ощущая бунт в животе, Кирилл поспешил на кухню и устроил экскурсию по кастрюлям, холодильнику, полкам, кидая на тарелку все, что его привлекало. Кирилл собирался набрать еды и поесть в спальне. Позже он поговорит с Марианной, компенсирует ей… гм… ущерб – она должна понять, что им двигало… В конце концов, что тут особенного? Сама находилась долгое время без мужчины, потому и сдалась быстро, к тому же ни до ни после он не получил по морде, в общем, невелика проблема.

А проблема тут и появилась вместе с Настенькой. Увидев Кирилла, она остановилась и напустила на себя гордый вид.

– Я пить хочу, – дернув ее за руку, напомнила Настя.

Марианна обошла Кирилла, будто он был пустым местом, открыла холодильник, достала сок, разбавила его теплой водой из чайника и присела перед девочкой:

– Пей, моя хорошая.

Кирилл стоял с тарелкой, чувствуя себя вором и мерзавцем, пока дочка пила сок. Выпив, она побежала во двор, отдав Марианне стакан. Та двинулась за ней. Надо наконец что-то сказать, понял Кирилл, нельзя вот так встречаться и расходиться после того, что случилось вчера.

– Марианна, – сказал он. Она задержалась. – Прости… Не знаю, что на меня нашло… такое со мной впервые… Нахлынуло и…

– Вы свинья, Кирилл Андреевич, – тихо бросила она через плечо.

– М-м?

– Не расслышали? Могу повторить!

– Не надо.

Оскорбление! Ему! Не привык он к такому, не привык… Кирилл порядком растерялся, не зная, как реагировать: стать в позу обиженного или признать правоту Марианны? В сущности, она была права: он действительно свинья. С другой стороны – не захотела бы сама, ничего и не было бы; с третьей – выглядит она сегодня весьма похорошевшей, значит, польза налицо. Но в нем возобладал голос разума, и Кирилл предложил мировую:

– Ну, не сердись. – Он все никак не находил места, куда бы можно было приткнуть тарелку. – Давай обсудим все не на бегу, а в спокойной обстановке, например… вечером… где-нибудь посидим… выпьем… поедим…

Марианна повернулась к нему лицом, при этом она отнюдь не пылала гневом, напротив, смотрела на него насмешливо:

– Приглашаете меня? Но вы забыли: у вас есть дети. Их куда денем?

– Попроси Полину, пусть посидит с ними.

– С вами опасно ходить по ресторанам.

– Тогда посидим дома… когда дети улягутся. Честно скажу, я теперь тоже не большой любитель ресторанов. Ты согласна?