Если ты никому не нужен... - Петр Искренов

Я зашел в комнату, в которую до этого вошла спутница Стажеришки. Она сидела напротив Кынева, дерзко постукивая ручкой по столу: «Ну, давайте поговорим, как интеллигентные люди!» «Пишите, пишите!» — как-то нерешительно наставлял ее Кынев.

— Что здесь происходит? — строго выпрямился я у порога.

— Не хочет писать, — кивнул в сторону девушки Кынев. — Заставляет упрашивать ее…

— Это так? — я свысока посмотрел на нее. — Но вам известно, что мы не любим долго просить?

— Известно, — грустно улыбнулась она. — Но о чем мне писать?

— Я вам уже сказал, — рассердился Кынев. — Все, что знаете о вашем любимом. Чем он занимался в последнее время.

— М-м! — просопела презрительно она. — Я многое могу рассказать о нем…

— Ну и рассказывайте тогда! — поощрил я ее.

— М-м! — опять просопела она. — Самый большой мошенник в Софии…

— Хорошо, — сказал я. — Напишите это… нас однако интересует, где он был и что делал в ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое апреля.

— Подождите, — поднялась она. — Это… когда было?

— В ночь со вторника на среду, — я не нуждался в календаре. Эти два дня — вторник и среда — врезались в мою память.

— Точно, — воскликнула она. — Мы ездили в Пампорово. Он обманул меня, будто там много снега, и мы будем кататься на лыжах.

— И в чем он вас обманул еще?

— Что у него много денег. Как всегда…

— Сколько дней вы провели в Пампорово?

— Три. Так как не было денег. Он сказал, что потерял бумажник по дороге. Он и бумажник!..

— В котором часу ночи вы уехали? — нагнулся я к ней.

— Около полуночи было… Он взял меня прямо из бара «Софии». Даже к нам не заехали, чтобы я взяла спортивную форму.

— А вы предварительно с ним договаривались?

— Да, я должна была звонить по какому-то телефону. Он говорил, что это очень важно. А потом собирались к нам заехать.

— Почему вы спешили?

— «Спешили», — передразнила она меня и захихикала. — Да мы прямо улетучились. Как при эвакуации. По дороге чуть не разбились…

— Но почему?

— Он говорил, что какая-то ошибка произошла, и нам нужно было той же ночью занять номер в гостинице, иначе ночевать пришлось бы в снегу.

— А со снегом как обстояли дела? — улыбнулся я.

— Снег был… ровно на одну снежную бабу…

— Назовите номер телефона, по которому вы должны были звонить? И зачем?

— Не знаю. Он не объяснил мне. Только, когда пришел в бар, чтобы забрать меня, сказал, что больше нет нужды… Он сам все сделал.

— Ну да, — вздохнул я. — Теперь все это напишите на бумаге.

— Вот в этом деле я не мастер.

— В каком деле?

— В письме.

— Ну-у! — подмигнул я ей. — Ведь мы интеллигентные люди. Не будем на себя наговаривать.

— Хорошо, товарищ! — взмахнула она ручкой. — Для тебя — сделаю!

Я спустился вниз, на проходную. Напротив нас Стажеришка демонстративно разлегся на скамейке: смотрите на меня, мне все безразлично! А на самом деле было далеко не так. Я посмотрел на часы. «Только бы эта интеллигентная женщина нас не задержала!» — подумал я. — Ее приятель совсем перегреется».

Минут через десять принесли ее показания. И правда, мастером в этом деле она не была: нацарапала всего-навсего двадцать строчек без намека на пунктуацию, но самое главное, о чем я разговаривал с ней, в них было.

Я поднял руку: «Внимание! Начинаем!».

На улице послышался шум подъезжающей машины, свистнули тормоза, оглушительно хлопнули двери. Стажеришка уставился на неокрашенную полосу стекла. В коридор вошел Марко, одетый в джинсовый костюм убитого. Лицо Стажеришки вытянулось, губы задрожали. Сейчас он хорошо видел знакомые ему до боли огромные кожаные нашивки с надписью «Левис». В динамике прогремело: «Вполне возможно, что я идиот, но это вам не дает право…»

— Тебе никто слова не давал, — сердито отрезал старшина.

Стажеришка вскочил, начал оглядываться как сумасшедший. «Только бы в обморок не упал!» — подумал я. Он бросился к зарешеченным окнам, толкнулся в них, потом спустился к двери. Быстро нагнулся, словно кто-то дернул его, и опять уставился на прозрачную полосу стекла.

— Коста Леков Гоголешев, — докладывал громко старшина. — Да, из «Пироговки»…

Страшная судорога искривила лицо Стажеришки. Его рот раззинулся будто в нечеловеческом крике, однако из горла не вырвался ни один звук. «Вполне возможно, что я идиот, но это не дает вам право…» — опять прогремело в динамике…

— Иди, иди! — перебил его добродушно старшина. — Там, наверху тебя ожидает твой друг.

Хлопнули двери. Прозвучали шаги. Стажеришка начал бегать вдоль стены, он весь дрожал как осиновый лист. На него было страшно смотреть. Он бегал монотонно, с каким-то тупым упрямством, как волк в клетке, и напрасно искал выхода. Опять остановился перед решетками, взялся обеими руками за стальные прутья, дернул их сильно, но не резко, чтобы не зазвенели, попробовал вынуть их. Его бледное лицо потемнело, в своем усилии он был похож на штангиста. Он весь устремился вверх, дрожь продолжала его трясти время от времени. «Только бы не потерял сознание!» — Стажеришка вытянулся, если бы сейчас где-то на потолке или на стене появилась щель, он как червяк прорвался бы сквозь нее… Но в этой комнате все было плотно закрыто.

Он наконец-то понял бесплодность своих усилий, подбежал к двери и стал трясти ее.

— Что там происходит? — лениво спросил старшина.

— До каких пор будете меня здесь держать? — вспыхнул Стажеришка, сразу превратившийся в олицетворение возмущенного гражданина. — На что это похоже?

— Спокойно, — ответил милиционер и открыл дверь. — Твой человек ожидает тебя наверху…

— Какой человек? — дернулся Стажеришка.

— Увидишь, — старшина взял его под руку. — Идем…

Они подымались по лестнице. Стажеришка тайком бросал взгляды, все еще искал выход, пути к бегству, но как раз в это время на лестнице находились несколько милиционеров, они разговаривали между собой, смеялись… Он вздохнул и покорился своей судьбе. На его физиономии опять застыла надменная маска.

Крыстанов встретил его подчеркнуто учтиво, даже как-то торжественно. Пригласил сесть. Стажеришка удобно расположился на стуле, закинув ногу за ногу… Казалось, он смог овладеть собой, но две фотографии на столе привлекли его внимание. Он поджал губы, чтобы не выругаться. На фотографиях были видны упаковки «Фризиума» с увеличенными и надписанными отпечатками пальцев Жоро и Стажеришки. Он так был поглощен их разглядыванием, что не заметил меня. Я сел в углу напротив него. Стажеришка вздохнул: теперь ему все становилось ясным.

— Вы подозреваетесь в том, что в ночь с двадцать седьмого на двадцать восьмое апреля… — строго начал Крыстанов, пропел необходимые в подобных случаях слова и добавил: — Улики налицо, свидетели — тоже. Так что советую вам — правда и