На самом деле я убийца - Терри Дири

которых и думать не хочется. В вольере рычали собаки, встревоженные суетой на дороге; учуяв меня, они взвыли и стали бросаться на сетку. Я очень надеялась, что она выдержит. Еще десять шагов, и я миновала открытые ворота гаража, боковым зрением заметив зеленую «Кортину». К капоту бессильно прислонялась девушка; механик Джорди обнимал ее за плечи, пытаясь успокоить. Я затормозила, но все равно врезалась в своего домохозяина, по-прежнему в куртке с мехом, выходившего из гаража.

– Эй, красавица, что происходит? – воскликнул он, взял меня за плечи и придержал, удивленный моим встрепанным видом и грязной одеждой.

– Не знаю, – выдохнула я. – Я только что пришла.

– В смысле? С задворок моего гаража?

Я высвободилась, ничего не отвечая. Я могла думать лишь о том, что если я во дворе, а Памела в гараже, то единственным человеком в квартире может быть Хелен. Должна быть она. Тем не менее сквозь подступающие слезы я взмолилась снова:

– Господи, умоляю, пусть только не Хелен!

Джорди пожал плечами.

– Говорят, с кем-то произошел несчастный случай.

Я уже готова была его оттолкнуть, чтобы узнать больше, когда услышала, как меня зовут:

– Алин?

Памела, все еще зажатая между зеленой «Кортиной» и Джимми, уставилась на меня умоляющим взором. Я поспешила к ней и приняла из рук механика. Памела тряслась всем телом, и трудно было разобрать, что она говорит. Подавляя собственную панику, я велела ей дышать.

–Это Хелен?– спросила я. Да, да, мне надо было спросить Памелу, в порядке ли она, но я думала только про Хелен.

– Она упала. С лестницы, – пробормотала Памела. – Я нашла ее и позвонила в «скорую». Кажется, с ней… – Внезапно она замолчала, будто от страха. – С ней плохо.

– Насколько?

– Очень.

Фельдшеры «скорой» и доктор в белом халате кого-то осматривали в холле. Я пока что ничем не могла помочь, поэтому попыталась определиться, что мне делать: слегка тревожиться или приходить в отчаяние.

– Глубокий вдох. Выдох. Не торопись. Расскажи все с самого начала.

Памела немного взяла себя в руки; от дрожи остался лишь озноб от холодного ветра. Надо было отвести ее в тепло, дать горячего чаю и одеяло. Но это означало пройти через холл – а я пока не была к этому готова.

– Я услышала, как подъехала машина, и выглянула в окно.

– Во сколько?

– В половине девятого. Из машины вылезла Хелен, – сказала Памела.

– Теперь понятно, почему она раньше вернулась домой. Ее подвезли.

Памела кивнула.

– Я так и подумала.

– Это была полицейская машина?

– Нет, маленькая спортивная, с мягкой крышей.

– А цвет?

– Сложно сказать под оранжевыми фонарями… но, кажется, красная.

– Понятно, – сказала я. – Догадываюсь, чья она.

– Ее убийцы? – ахнула Памела и снова затряслась.

– Убийцы? Разве она не сама упала?

– Конечно, я точно не знаю. Извини. Но…

– Ничего страшного, Памела. Не торопись. Рассказывай спокойно.

Она сглотнула и продолжила:

– Машина отъехала. Я услышала, как Хелен входит к себе. Потом, спустя какое-то время, внизу открылась входная дверь.

– Сколько точно времени прошло?

– Может, минут пять.

– Значит, в восемь тридцать пять?

Она кивнула.

– Я услышала шаги по ступенькам. Тяжелые шаги. Наверное, Хелен их услышала тоже, потому что она вышла из своей комнаты и сказала что-то… сердитое. Вроде как спрашивала, что он тут делает.

– Но ты не уверена?

– У меня дверь была закрыта. Я подошла к ней и приоткрыла, хотела посмотреть.

– Так ты видела того человека? – спросила я.

Она покачала головой.

– Нет. Лампочки же еще не заменили. В холле было темно. Я подумала, что надо выйти и поддержать ее.

– Очень храбро с твоей стороны, – сказала я и растерла Памеле плечи, чтобы подбодрить.

– У меня на двери была цепочка… я волновалась и никак не могла ее снять. Наверное, секунд десять ушло, чтобы наконец ее открыть. Тут я услышала, как Хелен вскрикнула, а потом раздался ужасный грохот – она упала с лестницы. И больше не кричала.

– Но ты еще что-нибудь видела?

– Я подбежала к краю площадки и увидела темную фигуру – мужскую, это точно. Он секунду постоял внизу. И распахнул дверь. С улицы упал луч света. Я увидела… – Она поискала слово, не нашла и дотронулась до погонов на моей форме.

– Серебряные полицейские нашивки?

Памела кивнула.

– Значит, ты увидела нашивки в свете луча и поняла, что это она.

Внезапно во мне включился детектив, и я не дала ей закончить фразу, что впоследствии дорого мне обошлось.

– Что можешь рассказать про того человека?

– Мощный. Здоровенный. – Памела повернула ко мне лицо, перепачканное машинным маслом там, где она прижималась к комбинезону Джимми Кроули, и со следами слез, текших из покрасневших глаз.

– Ох, Алин, мне так жаль! Я знаю…

– Тихо. Да. Я знаю, что ты знаешь, – сказала я.

Памела понимала, насколько Хелен была для меня важна.

Я вспомнила, как впервые увидела Хелен. Мы были на испытательном сроке в полиции и приехали в тренировочный лагерь графства Дарем, чтобы стать полноценными офицерами. Курс продолжался шесть недель, и в команде из двадцати двух человек было всего четыре женщины… и шестнадцать сексистов и мучителей, почему-то именуемых «мужчинами».

Естественно, мы, девушки, держались вместе – все-таки это был конец 1960-х. Между Хелен и мной возникла особая связь; у меня никогда не было такой хорошей подруги – ни до, ни после.

В последнюю неделю двух других девушек вызвали в их участки из-за нехватки персонала для выполнения «женских» обязанностей. Их выпустили досрочно, и они уехали – со слезами и обещаниями поддерживать связь.

Так мы с Хелен остались там вдвоем; в конце мы просто не смогли расстаться и решили найти квартиру, в которой сможем жить вместе. Мы служили в разных, но территориально близких округах – Хелен в Ньюкасле, а я в Сандерленде, – но это не было проблемой. Убогий таунхаус Джорди Стюарта был первым, где для нас обеих нашлись комнаты. Это было немногим лучше, чем спать в коробке под мостом, но мы не возражали.

Наши амбиции заметно различались. Я мечтала о повышении, чтобы доказать шовинистам-полисменам, что мы лучше них. Хелен же хотела получить ученую степень по криминологии. У нее были для этого и ум, и желание. Мы всегда поддерживали друг друга. Без нее я сдалась бы при столкновении с первым же Джеком Грейториксом, каких немало повидала среди патрульных.

Хоть мы с Хелен были едва ли не ближе, чем сестры, я внезапно осознала, что Памела все-таки тоже ее потеряла. Памела… да, на небесах должно быть специальное место для таких, как Памела. Я крепко обняла ее и отругала себя за эгоизм