Игра в кости - Камилла Лэкберг

Телефон в кармане завибрировал – Юлия.

– Да?

– Привет! – Юлия тяжело дышала в трубку, как будто запыхалась. – Мы на «Карлаплан», и здесь кое-что есть. Еще одна куча гравия и кости. Адам уже вызвал криминалистов. Их пока нет, но готова спорить, это та самая лекторша Эрика Севельден.

Свет фонарика Мины отразился от чего-то белого впереди. Стихло тяжелое дыхание Рубена над ухом.

– Но если у тебя Эрика, – медленно ответила Мина в трубку, – то кто это?

Световой конус заплясал на будто выросшей перед ними куче гравия. Достаточно большой, чтобы скрыть человеческий скелет.

С одной ее стороны действительно торчало что-то белое.

– Может, вас все-таки отвезти на поезд? – спросил Винсент. – Путешествие к бабушке с дедушкой довольно долгое.

Мария и Астон в прихожей надевали верхнюю одежду. Мария собрала большую дорожную сумку, а Астон пыхтел, надевая рюкзак явно недетских габаритов. Путешествие зимой – большой багаж.

– Мы справимся, – сухо ответила Мария. – С тем же успехом можем сесть на автобус до Центрального вокзала. Ты же знаешь, как Астон любит ездить на автобусе. И тебе не придется тратить на нас время. Раз уж ты так нужен в этом… расследовании.

Винсент прекрасно понял, на что намекала жена. Точнее, на кого. Но у него не осталось сил ни оправдываться, ни защищаться. Только не сейчас. Не говоря о том, что в последнее время ее обвинения все больше приобретали оттенок истины. Мина занимала все его мысли. Винсент понимал, что дальше этого вряд ли зайдет. Но то, что есть, останется с ним навсегда. Он будет совершенно потерян без Мины.

Чего Винсент, к сожалению, не мог сказать о своей жене. Возможно, когда-то и с ней было так же, но те времена миновали безвозвратно. Винсенту повезло, что Мина не питала к нему ответных романтических чувств, потому что тогда все было бы совсем безнадежно.

– Мы поедем на автобусе и на поезде! – закричал Астон, наконец вскинув рюкзак на спину. – Я буду сидеть впереди.

– Если не найдется кого-то постарше, кому это место будет нужнее, чем тебе, – рассудила Мария. – Тогда придется пристроиться где-нибудь сзади.

– Если придет какой-нибудь дедушка, он сядет мне на колени и будет рассказывать разные истории.

Винсент улыбнулся сыну и перевел взгляд на жену. В этот момент он понял, как мало о ней знает. И это после стольких-то лет брака! Их соединила страсть. Поначалу ничего не было, кроме похоти. К тому времени, как это ушло, они уже стали мужем и женой. Так и не узнав друг друга по-настоящему. Винсент видел отчаянные попытки Марии понять его. Но с самого начала сомневался в результате.

Да и можно ли вообще узнать другого человека, выйти за пределы собственных предположений и неподтвержденных догадок? Похоже, нет.

Тосковал бы он по Марии, если бы расстался с ней? Конечно. Вопрос, насколько сильно. Об этом Винсент не осмеливался даже думать.

Мария искала сухие варежки для Астона, как вдруг остановилась и странно посмотрела на мужа. Как будто заглянула в его мысли.

– Ты такой тихий в последнее время, – сказала она. – Все в порядке?

– У меня постоянно болит голова, – ответил Винсент. – И вообще, как-то на душе неспокойно.

– Ты просидел дома всю осень, – Мария пожала плечами. – Наверное, дело в этом. А зимой одиночество переносится еще хуже.

Она дала Астону варежки. Потом потянулась, поцеловала Винсента в щеку и заглянула ему в глаза:

– Ты точно приедешь?

– Обещаю. – Винсент взял ее руку в свою. – Не могу обещать только, что стану есть свиные ножки твоего отца.

– У дедушки свиные ножки? – в ужасе закричал Астон. – Я никогда их не видел!

– Попроси, пусть покажет, – сказал Винсент, провожая их до дверей. – Они такие толстые и волосатые…

Как только дверь за Марией и Астоном закрылась, Винсента охватило почти невыносимое предчувствие, что больше он никогда их не увидит. Это было как удар, сбивающий с ног. Винсенту захотелось выбежать на снег в одних носках, поднять Астона и Марию на руки, сказать, как он их любит и просить остаться.

Вместо этого он глубоко вздохнул и закрыл дверь.

Мина вошла в свою квартиру. После туннелей метро Юлия отпустила ее домой переодеться и принять душ. Плотная зимняя куртка, перчатки и маска сделали свое дело, но Мина уже чувствовала, как грязь просачивается в поры кожи. Ботинки она бросила на лестничной площадке, стянула через голову рубашку, буквально выпрыгнула из брюк и в этот момент увидела чужую обувь.

Ей потребовалось полсекунды, чтобы вспомнить, чья она. Натали, конечно. Мина совсем забыла, что у ее дочери теперь есть собственный ключ. Мина быстро натянула рубашку, подобрала с пола брюки, но надеть не успела.

Дверь в кабинет стояла открытой.

Та самая дверь, которую Мина так тщательно запирала. На полу в гостиной громоздились картонные коробки. Мина прекрасно знала, что в них – ее одноразовые трусы и майки. Дезинфицирующие средства для рук и спиртовой гель. Рядом кучей валялись губки и щетки. И, как будто этого всего было недостаточно, Мина слышала, как Натали роется в кабинете.

– Мама! – Дочь высунула голову в дверь. – Привет! Вот решила убраться немного. Не понимаю, зачем тебе так много коробок. Это больше похоже на кладовку, чем на кабинет. И все-таки я подумала, что мне лучше переехать сюда. Неудобно как-то, что ты уступила мне кровать, а сама спишь на диване. Это не так сложно, просто нужно будет кое-что отсюда перенести. Почему ты в одних трусах, мама?

Мина смотрела на дочь и не знала, что сказать. Решительно прошла в гостиную и положила брюки на картонные коробки.

Это все-таки случилось. Тайна ее жизни, единственно приемлемый способ существования, то, что она скрывала от всех, чтобы не выглядеть совсем сумасшедшей, – теперь все это вынесено наружу и, сложенное штабелями, лежит здесь, на полу. И все благодаря ее дочери.

– Ты не можешь… – начала Мина и осеклась, – я не…

Она прочистила горло и попробовала еще раз. Но что здесь можно было сказать?

– Думаю… мне нужно кое-что тебе объяснить…

– Что ты не совсем нормальная? – рассмеялась Натали. – Я знаю это, мама. До сих пор не была знакома ни с кем, кому требовалось бы двести пар трусов.

– Это… моя… – шепотом перебила ее Мина.

Она хотела сказать, что это ее жизнь, но проглотила последнее слово.

– Ты не имеешь права… Ты переступила границу, это личное. Как можно вот так сюда заявиться и…

– Но мама, – остановила ее Натали. – Это всего лишь чистящие средства. И немного белья… Ну хорошо, белья