Гости - Марго Хант

– Я не шутила насчет того, что сказала раньше. Думаю, нам правда придется их убить. Но я тебе этого еще не говорила – мне хочется их убить. Я хочу, чтобы они заплатили за то, что сделали с Заком и Миком.

Феликсу стало страшно. Но на этот раз не из-за «гостей», которые могли обнаружить их сарае. У Джун всегда был вспыльчивый характер, но такой он ее никогда не видел. В ней было столько злости, что она была готова действовать, не думая о последствиях, а это запросто могло привести их к гибели.

Глава 39

Марлоу

Марлоу впитывала слова Бо, а потом медленно отпустила ладонь Ли и сцепила руки на коленях. Она застыла с безупречно прямой осанкой. В разгромленной комнате было темно, но лампа на столике светила как-то слишком ярко, словно в лицо Марлоу направили прожектор. Где-то совсем близко раздался раскат грома, и Дарси вздрогнула. По запотевшей банке газировки Тома бежали капли влаги, растекаясь лужицей на стеклянной поверхности столика.

Марлоу повернулась к Бо. Он наблюдал за ней, его странные зеленые глаза с интересом следили за тем, как она принимает очередной его удар.

Все это время он вел с ней игру, как будто ему хотелось сломать ее, медленно разорвать на части. Каждый раз он бил Марлоу по самым уязвимым местам. Безопасность ее семьи. Любовь ее мужа. А теперь – его верность.

Его действия больше напоминали личную месть, чем банальную кражу ценного рисунка. Ладно, возможно, план был не таким уж банальным, учитывая, насколько точно Бо и его сообщники подгадали время для кражи, раз она началась одновременно с приходом урагана. Это говорило о том, что они очень хорошо подготовились. На время совершения преступления семья оказалась отрезана от полиции и всех, кто мог бы неожиданно заглянуть к ним. И все-таки Бо крал рисунок Сезанна не для себя. Ему он даже не нравился – он хотел причинить Марлоу боль, разоблачив неверность ее мужа.

– Так и будешь молчать? – спросил Бо.

Марлоу медленно покачала головой. Она больше не собиралась играть с ним в «верю – не верю», к тому же потрясенное молчание Ли и Изабель говорило само за себя. Никто из них даже не пытался ничего отрицать. Ей только хотелось, чтобы Том не был свидетелем этой сцены, но он сидел напротив нее и все слышал. Ее сын и так многое пережил этой ночью.

– Ну же, Марлоу! Должны же у тебя быть хоть какие-то вопросы. Как долго это у них продолжается? Как они встретились? Помнишь, как ты якобы случайно столкнулась с Изабель в галерее, где она работала, и решила нанять ее себе в помощники? Интересно, кто подкинул тебе идею?

Марлоу задумалась, и все сразу встало на свои места. Это была идея Ли. Конечно, это он подсказал. Он заговорил об этом за ужином в их любимом итальянском ресторане неподалеку, когда Марлоу пожаловалась ему, как трудно курировать коллекцию Бондов.

– По-моему, мне было бы гораздо проще, если бы я работала не с картинами родителей, – сказала она, отламывая кусок теплого хлеба и макая его в тарелку с оливковым маслом. – Почти с каждой картиной связано какое-то воспоминание. Я помню, когда ее купили, или как она нравилась маме, или как я росла рядом с ней. Мимо одной картины я ходила каждый день, другая всегда висела рядом рождественской елью. У меня просто не получается полностью отстраниться и погрузиться в работу…

Ли накрутил пасту на вилку.

– Так найми себе ассистента! Кого-нибудь, кто поможет тебе оценить, какие произведения включать в список для музея.

Это было идеальное решение. И чем больше Марлоу думала об этом, тем больше она убеждалась в правоте Ли. Ей действительно была нужна помощь. Оставалось только найти подходящего человека.

Через несколько недель Ли предложил сходить на открытие выставки в галерее «Мерсер» в Майами. В тот вечер экспонировалась серия картин с изображением необычайно огромных цветов – их ослепительные оттенки очаровывали и сияли, как драгоценные камни. Ли пошел за напитками, оставив Марлоу любоваться ярко-красным маком в абстрактной манере.

Марлоу почувствовала присутствие Изабель еще до того, как та заговорила – ее окутывал сильный аромат роз и мускуса.

– Это моя любимая работа, – сказала Изабель.

Марлоу кивнула и повернулась к молодой женщине.

– В ней столько радости и энергии.

– Да, именно радости! Вы очень точно заметили. – Изабель улыбнулась Марлоу и протянула руку. – Изабель Сарджент, я работаю ассистентом в галерее.

Марлоу пожала протянутую руку.

– Марлоу Дэвис, очень приятно.

– Взаимно.

Крой платья Изабель напоминал мужской смокинг, а глубокий вырез красноречиво свидетельствовал, что бюстгальтера на ней нет. Она выбрала красную помаду и собрала длинные темные волосы в низкий хвост. Красота и уверенность молодой женщины немного угнетали Марлоу.

Они поговорили о коллекции, и Марлоу впечатлили обширные познания Изабель о художнике и о том, где он черпает вдохновение для своих картин, а также легкость, с которой та сравнивала выставку с другими проектами галереи в этом году. Когда Ли вернулся с двумя бокалами белого вина, Изабель вежливо улыбнулась и ушла, оставив за собой шлейф мускусных духов и визитку.

Неужели это Ли предложил ей нанять Изабель? Марлоу ничего такого не помнила, но он наверняка как-то повлиял на ее решение. Ли знал ее, как никто, да и потом все супруги в какой-то степени умели манипулировать друг другом. Пусть даже и с благими намерениями.

Она посмотрела на мужа, лежавшего рядом на диване. Ли как будто съежился, может, это из-за боли от ранения, а может, от разоблачения его неверности. И тогда Марлоу, возможно, впервые увидела своего мужа таким, каким он был на самом деле. Перед ней лежал человек, которого она когда-то хотела настолько сильно, что убедила себя, будто он женился на ней не ради денег и влияния ее семьи. И вот теперь она видела его по-настоящему. Она вглядывалась в знакомое лицо – в светлые глаза, высокие скулы, тонкие губы, проступившие вокруг глаз морщинки, дряблую кожу на шее.

Она против воли представила, как он прикасается к Изабель, притягивает ее к себе, наклоняется, чтобы поцеловать, обнимает так же, как обнимал и ее. И в этот момент сердце Марлоу разбилось на осколки.

Ей всегда казалось, что их любовь – настоящая, что она выдержит даже горе от потери Лайзы. Но она ошибалась. Эта любовь никогда не была настоящей. Весь их брак держался на жадности.

«Ли никогда не любил меня, – подумала она. – Он никогда