Анатомия безумия - А. Фрей

своей семьи. Не раз за прошедший месяц он представлял этот момент, который в мечтах мужчины был наполнен счастьем, однако на лицах родственников читалась лишь стыдливая печаль.

– Говорите уже, – вяло бросил Дейв. – Не томите…

Он старался не глядеть на Шэрил, но вовсе не оттого, что еще злился, нет, он чувствовал отвращение к себе. Поддавшись приступу гнева он ранил чувства собственной дочери, которая и без того находилась в достаточно плачевном положении. Вместо положенной поддержки он сорвался, заставляя ее чувствовать опасность даже в собственном семейном гнезде.

– Мы поговорили, – произнес Кайл, смотря в пол. – У нас есть опасение, что твое состояние несколько ухудшилось. Мы бы хотели предложить тебе пройти лечение.

Он сказал все достаточно сухо, предпочитая скрыть свое собственное отношение к коллегиальному решению. Люк и Шэрил очень ценили его за это: несмотря на все разногласия, он продолжал защищать семью и делать все для того, чтобы царил мир и согласие. Порой ему приходилось становиться вестником не самых лучших новостей, однако благодаря своей скупости на эмоции и умению говорить четко и по делу, Кайл справлялся с такими делами лучше всех и свыкся с этой ролью.

– Понятно, – проговорил Дейв. – Я знал, что к этому придет… Рано или поздно это должно было случиться.

– Ты не… Не против? – удивился Кайл.

– Я сам думал об этом иногда. Не думал, что уже все настолько плохо, но…

– Пап… – сдавленно произнесла Шэрил. – Все не плохо, мы еще сможем тебе помочь. В следующем году уже будем сидеть все вместе, отмечать День благодарения…

– А там может и Кайл свою невесту наконец приведет познакомиться, – поддержал Люк.

– Это уже из разряда чудес, – покачала головой Лили.

Так ведь намного проще: скрывать свою боль за шутками, соорудить декорации обыденности и делать вид, что хрупкая конструкция не рухнет, столкнувшись с суровой реальностью.

– Я не хочу, чтобы вы запоминали меня таким, – внезапно произнес Дейв. – Я хочу остаться в вашей памяти папой, который играл в бейсбол и устраивал барбекю, а не… А не отцом, который кричит на собственную беременную дочь, а потом бьется головой о диван. Я хочу, чтобы вы были счастливы и всегда могли вернуться в наш дом, потому что сколько бы лет вам ни было, вы все еще мои дети. Да, может быть, вам уже и пора заботиться о вашем старике, но я прекрасно помню, как каждый из вас шага без мой реки ступить не мог, – слабо улыбнулся мужчина. – Я сделаю что угодно, чтобы вы были счастливы, даже если мне придется лечь в дурку.

Этот вечер стал самым спокойным и уютным прощанием, потому что ни один из членов семьи не подозревал, что к следующему Дню благодарения Дейв не вернется. Никто и подумать не мог, что прогрессирующая болезнь вскоре поглотить отца настолько, что даже короткие телефонные разговоры больше не будут иметь смысла. Однако это все будет позже, а сейчас семья Ирвингов могла насладиться своим последним вечером в полном составе.

5. Свет в конце туннеля

Роберт просматривал все: отчеты о дне прибытия, видеозаписи первых интервью, записи разговор с близкими пациентов, скриншоты переписок, чтобы сложить разрозненные кусочки поломанной мозаики в единый паззл, из которого можно будет вылепить хоть сколько-то стройную версию. Джейн устало терла глаза, расположившись на кровати, однако места было не так много, чтобы утруждать себя рабочими формальностями. То и дело девушка засыпала, роняя голову на острое плечо коллеги.

– Итак… – произнес детектив. – Что мы имеем? Эван Моррисон убил своих родителей ударом ножа в верхний позвонок, такая же травма была и у Эрика. У Дейва был вполне очевидный мотив: Эрик Фисбер бросил ее беременную дочь, а вкупе с этим есть еще и приступы неконтролируемой агрессии.

Джейн молча указала пальцем на оставшиеся названия папок.

– Сильвия и Камилла? Не уверен, что есть смысл подозревать их. Знаю, что ты хочешь сказать, что у Камиллы была жестокость к животным, но триаду Макдональда{?}[набор характеристик, показывающих предрасположенность к совершению насильственного преступления, сформулированный в 1963 г. Джоном Макдональдом (энурез, пиромания, зоосадизм)] мы даже вспоминать не будем, хорошо? Из стартового набора убийцы тут только зоосадизм. Сильвия… Да, она пыталась покончить с собой особо опасным способом, но это было бы убийство бездействием. Для эскалации нужен триггер.

Девушка вытащила из-под одеяла набор полароидных фотографий в герметичном пакете.

– Считаешь, что насилие, совершенное Эриком, могло побудить ее совершить убийство? Возможно, но пока у нас есть кандидаты на эту роль с более высоким приоритетом.

Роберт поднялся с кровати, потянулся и выглянул в окно. Задний дворик клиники был погружен в ночную мглу, даже фонари не горели.

– Пока остальные не проснулись, я бы хотел исследовать подвал и ту дверь. Не думаю, что это займет много времени, так что ты ложись отдыхать, утром разбужу и пойдем на допросы.

Джейн ту же покачала головой и поднялась на ноги. Колени подкосились, и ей пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть.

– Осторожно, – резко произнес детектив, вмиг оказавшись рядом с напарницей. – Ты и так тут на последнем издыхании, добить себя решила?

– Я с тобой… – невнятно произнесла Джейн ломким голосом.

– Нет, герой. Ты сегодня натерпелась за нас обоих, так что переработку возьму на себя, тебе за это не доплатят.

– Не останусь… Одна… – еле проговорила девушка.

– Надо же, а я подумал, что ты за меня беспокоишься, не хочешь отпускать в темный страшный подвал без охраны… – рассеянно пробормотал Роберт.

Джейн скептически приподняла брови. Она бы с радостью осталась изучать все видеоматериалы и документы в любой другой день, однако сейчас одна мысль о том, чтобы оказаться совершенно одной в месте, где даже нет никакого подобия чувства защищенности, вызывала приступ дикой паники. Страх всегда иррационален, в этом и грусть. Даже когда кажется, что есть совершенно разумные причины и основания, стоит посмотреть чуть глубже, чтобы осознать, что ужас произрастает из абстрактных ощущений. Джейн знала, точно знала, что в этой маленькой каморке ей, скорее всего, не грозило ничего, однако даже стены ее комнатушки пропитались зловещей атмосферой Фаррера, она пробралась даже под кожу, в черепную коробку. Глухой ужас маячил на периферии сознания бестелесным призраком, что только и ждет, пока жертва отвлечется, чтобы напасть и напиться вдоволь ее панической агонией.

Если не можешь бороться со страхом – нужно идти прямо в эпицентр кошмара, ведь глаз бури всегда тих.

***

Охранника на посту не было, вероятно он занимался особо важными делами