Ключ к убийству - Алекс Урса

втроем вышли в коридор. Франсуа без сил привалился спиной к стене и молча смотрел, как Анжело выводят из комнаты для допросов. Тот безучастно уставился себе под ноги, но стоило ему поравняться с Франсуа, как он встрепенулся, сделал рывок и схватил того за руку. Его омертвевшие глаза ожили. Холодные пальцы обвились вокруг запястья Франсуа. Басель и полицейский из конвоя сопровождения одновременно дернулись к Франсуа на помощь, но он остановил их движением руки, показывая, что все в порядке.

– Теперь вы отдадите мне мой ключ? – произнес Анжело темным, глухим и абсолютно чужим голосом. Франсуа хотел что-то ответить, но огромный шершавый ком встал у него в горле, не давая издать ни звука. Конвой настойчиво потянул Анжело дальше по коридору, и Франсуа ничего не оставалось, кроме как беспомощно проводить его взглядом. Он хотел вздохнуть поглубже, но кислород не поступал внутрь, словно кто-то пробил ему легкие. Перед тем как скрыться за поворотом, Анжело повернулся и кинул на Франсуа последний взгляд. Франсуа готов был поклясться, что в его глазах плескался животный ужас.

* * *

– Это не он, – сказал Франсуа, заходя в кабинет вслед за Солюсом. Тот молча бросил на стол папку с материалами дела, сел в свое кресло и посмотрел на своего подчиненного. – Он бы даже не поднял этот полэкс. Вы его видели? Он худой, как клюшка для гольфа. Да он тяжелее чашки кофе ничего не поднимет! Этот полэкс весит больше пятнадцати килограммов. А убийца нанес не менее тридцати ударов. – Франсуа старался говорить спокойно, понимая, что нельзя срываться на истерику. Солюс поставил локти на стол, сцепил пальцы и внимательно посмотрел на него. Франсуа перевел дух и продолжил, стараясь говорить медленно и убедительно: – Вывезите его на место происшествия. Проведите следственный эксперимент. Это все докажет.

Солюс опустил подбородок на сложенные замком руки и задумался. Франсуа понял, что ему так и не предложили присесть. Это означало, что разговор будет коротким.

– Отчасти ты прав, – сказал Солюс, – в своем нынешнем состоянии он, вероятно, не сможет поднять тяжелый предмет и уж тем более убить взрослого крепкого мужчину, – согласился он, прищурившись, – но в ночь убийства он мог находиться в состоянии аффекта или под воздействием мощных амфетаминов. А скорее всего, и того и другого. Эти факторы в совокупности дают людям нечеловеческую энергию и силы. – Солюс постучал по папке с материалами дела, лежащей перед ним на столе. – Вы с Роммом проделали хорошую работу. Есть свидетельства очевидцев, что последние полгода Бертолини принимал мощнейшие психотропные стимуляторы. Значит, в ночь убийства тоже, скорее всего, находился под их воздействием. И так как сейчас он эти препараты не принимает, проводить следственный эксперимент я не вижу смысла. Это ничего не даст.

– Да, но необходимые анализы при задержании взяты не были? – возразил Франсуа, не веря, что он своими руками собрал доказательства, подтверждающие вину Анжело. Солюс молчал. – Да бросьте, на орудии убийства даже нет его отпечатков. Разве вы не видите? Убийца не он.

Солюс молча пролистнул несколько страниц в толстенной папке. Найдя нужную, водрузил на нос очки в элегантной тонкой оправе и углубился в чтение.

– При задержании на запястьях Анжело Бертолини были намотаны какие-то платки или тряпки. Он мог использовать их, чтобы частично или полностью избежать отпечатков, например, схватить древко оружия, предварительно обернув его краем платка, или стереть отпечатки, или смазать, пусть даже случайно, – оторвался он наконец от кипы отчетов.

– А открытое окно? – не сдавался Франсуа.

– На дворе июнь, Цветочек. В квартире было душно. Седу открыл окно. Что тебя смущает? – Видно было, Солюс держится из последних сил, проявляя воистину ангельское терпение. Франсуа замолчал, соображая, что делать дальше.

– Насколько я понимаю, вы успели отработать все основные версии и они не подтвердились, так? – Солюс нарушил молчание первым и подумал, что ему памятник нужно поставить за терпение.

– Не совсем, – мотнул головой Франсуа, – у нас появилась версия с Наоми Мартинес – женой Бертолини. У нее был мотив убийства – она была близка с Бертолини и знала, что Ксавье наживается на нем и создает угрозу его здоровью и жизни. Я не успел встретиться с ней и проверить ее алиби, а между тем в ночь убийства она звонила Седу шестнадцать раз и ни на один из ее звонков Седу не ответил.

Солюс устало сдернул с носа очки и помассировал веки пальцами.

– Франсуа, – сказал он, пока еще терпеливо, но Франсуа чувствовал, это терпение вот-вот лопнет, – Наоми Мартинес могла быть обычной истеричкой. Ну и что, что она звонил Седу? А вдруг она не смогла дозвониться до Бертолини, разволновалась и стала разыскивать его через продюсера? Они же с Бертолини постоянно находились вместе. Да все что угодно. Причин у ее звонков может быть миллион. Ты что думаешь, если этот тщедушный Ангел не смог поднять тяжеленный полэкс и нанести тридцать ударов, то это могла сделать его жена? И потом, как она, по-твоему, проникла в квартиру? – Солюс устало посмотрел на Франсуа.

Франсуа молчал, не желая признавать поражение. Он чувствовал, что его аргументы кончаются.

– Цветочек, – нежно и тихо сказал Солюс, и у Франсуа мурашки побежали по спине от неприятного предчувствия, – у нас есть чистосердечное признание. Ну для чего этому Бертолини признаваться в убийстве, которого он не совершал?

Именно этот вопрос мучил Франсуа больше всего. Признание Анжело стало для него громом среди ясного неба. Он мог ожидать чего угодно, но почему-то именно самый простой и логичный ответ, что Анжело действительно убийца, не приходил ему в голову. Хотя и являлся основной версией. Может быть, ему просто не хотелось признавать поражение и тот факт, что он ошибался и потратил много времени впустую. Или все же нет?

– Он может кого-то покрывать, – ответил Франсуа вслух, оглушенный этой догадкой.

Солюс шумно выдохнул и встал из-за стола. Его терпение наконец лопнуло. Он подошел к Франсуа вплотную и посмотрел ему в глаза. Франсуа окатило ледяной волной отчаяния. Глаза комиссара завораживали и гипнотизировали не хуже змеиного взгляда. Наконец Солюс проговорил тихо и отчетливо:

– Франсуа, ты же не хочешь развалить мне все дело? – Не дождавшись ответа, он вздохнул. – Ты хорошо поработал. Езжай домой. Отоспись. Проведи время с семьей. Завтра можешь не приходить. Я даю тебе выходной. Свободен.

Франсуа помедлил и поплелся к двери, понимая, что шефа не переубедить.

– Цветочек, – позвал Солюс, едва рука Франсуа легла на дверную ручку. Франсуа, чье сердце пропустило один удар, в надежде обернулся. – Конец месяца. Не забудь сдать статистику раскрываемости для моего