Штрафной удар сердца - Алекс Винтер

раздавленная оглушительной пустотой внутри одинокого сердца, Алекс сообразила: невозвратные билеты и место в клинике пропали зря.

Алекс возненавидела Торадзе, отправившую мать на смерть, но старалась не показывать вида, все еще слабо надеясь на попадание в сборную, ведь израильская клиника вернула какие-то слезки, присовокупив их к вежливым и лживым извинениям. Долги остались, а все из-за этой богачки Торадзе, что только изображала добрую мамочку-наседку. Каждый раз на арене, пролетая мимо тренера, Алекс стискивала зубы и, улыбаясь, думала: вот бы с тобой что-нибудь случилось. Та, видимо, подозревая неладное, отстранялась от своей подопечной. Роман с Востриковым тоже увял, и сейчас, отдавая ему долг, Алекс с сожалением думала, что ставит в их отношениях жирную точку. А смерть Антона избавила ее от необходимости отдавать деньги еще и ему.

Востриков наконец ерзает, взвешивает на ладони денежную котлету и неискренне произносит:

– Да не надо было… В смысле, спасибо. Я, если честно, вообще не думал, что ты вернешь. Мы же столько времени провели вместе.

– Хорошего ты обо мне мнения, – фыркает Алекс, с недовольством подумав: а ведь правда могла бы не отдавать, и он бы не потребовал.

– Нет, в самом деле, я же тогда от чистого сердца… А где ты столько взяла?

– Где взяла, там уже нет, – загадочно отвечает Алекс и улыбается.

Но Востриков не разделяет ее веселья. Резко сдвинув брови, он агрессивно спрашивает:

– Это как-то связано с убийством Антона?

Алекс ошеломленно мотает головой. И тогда он задает еще один вопрос:

– А со взломанным сейфом Торадзе?

Алекс не отвечает. В ее вытаращенных глазах Востриков видит настоящий ужас.

* * *

Алекс Кротова за всю жизнь никогда не пыталась создать образ загадочной и неприступной особы. Ей претят тайны, она не любит секретов и презирает девушек, строящих из себя невесть что. Алекс думает, что аура загадочности часто не оправданна, и лишь поначалу такой человек вызывает интерес. Интерес меняется на раздражение, а раздражение – на скуку и безразличие. Куда проще задать прямой вопрос и получить на него прямой ответ. Но в последнее время вокруг нее просто клубятся разные тайны, и от этого у Алекс пухнет голова.

Сразу после того, как Востриков одолжил ей денег, Алекс осознала, на каком крепком крючке можно держать мужчин. А если подпустить в голос побольше плаксивости, то выпросить у них можно все, что угодно. Мужики любят чувствовать себя самцами, и, если в ответ на просьбу одолжить любимой девушке немного денег, начинают отмораживаться, значит, никакие они не рыцари, а козлы, и держаться от таких следует как можно дальше. Поэтому на следующий день Алекс напрашивается в гости к Антону и без долгих прелюдий ложится с ним в постель. Он оказывается неплох, хотя до мастерства отчима ему, конечно, еще расти и расти. Когда любовная горячка уляжется, Антон признается: Алиса его задолбала тем, что секс у нее приходится буквально выпрашивать, и ему это надоело, не настолько она ему и дорога. Алекс в ответ расскажет о болезни матери и скажет, что у нее совершенно нет денег на операцию.

– И сколько тебе надо? – спрашивает Антон. Он мягкий и податливый, можно вить веревки и делать, что хочешь. Алекс называет остаток суммы. Антон хмурится, и она уже готовится с горечью признать, что рыцарь тоже оказался представителем парнокопытных.

– Ну, я столько не могу, у меня нет, – признается Антон. – Если бы ты попросила месяца через два, вообще без проблем. Но я только что оплатил кухню в эту квартиру, машину поменял… Могу дать примерно половину, больше правда нет. Если бы я раньше знал…

Алекс не успевает ничего сказать, как он открывает приложение мобильного банка и показывает ей экран. Она бы и смотреть не стала, но он так настойчиво тычет телефоном ей в лицо, что она скашивает взгляд на циферки. Действительно, на счету денег не так много. Ей не хватит даже с учетом того, что получила от Вострикова. Но это все равно очень приятно.

– У тебя карта к номеру привязана? – спрашивает Антон. Она кивает и едва не плачет. Алекс становится одновременно и радостно, и стыдно от того, что она продается за деньги, но мама больна, делать нечего, и счет, возможно, идет уже не на месяцы, а на дни. Антон тыкает пальцем в экран, а потом отшвыривает телефон в сторону. Телефон Алекс издает мелодичный писк. Они откидываются назад, Алекс кладет голову ему на плечо, а он поглаживает большим пальцем кожу на ее спине.

– Хорошая ты девчонка, Сань, – шепчет Антон. – Прямо, как пацан. Свой чувак.

– Что-о? – возмущается она. Он смеется.

– Я имею в виду, настоящий дружбан. Такая вот, теплая, понимающая, своя. Это для девчонок вообще большая редкость, когда кто-то может без всяких закидонов тебя понять. Была бы ты парнем, цены б тебе не было как другу.

– Сомнительный комплимент, Антоша, – фыркает Алекс и, схватив подушку, накрывает его лицо, прижав посильнее. Антон отбивается и хохочет.

– Нет, серьезно, – улыбается он. – Ты же понимаешь, что я имею в виду.

– Так я лучше твоих друзей, – отвечает Алекс. – Со мной можно не только болтать и пить, но и спать.

– Это да. Я еще поспрашиваю у парней, кто может тебе одолжить, – вполголоса, совершенно обыденным тоном говорит он. Алекс шепчет слова благодарности и водит пальчиком по его обнаженной груди, мельком подумав, что из них могла бы получиться неплохая пара. Но в своих мечтах она не успевает дойти до Мендельсона, потому что возникает фигура голого отчима Антона, и она встряхивает волосами, чтобы отогнать это видение. Подняв голову, Алекс смотрит в лицо Антону, надеясь увидеть на нем хотя бы тень влюбленности, но даже та блуждающая улыбка, что светилась на его губах в момент близости, давно растаяла. Он поворачивает голову к ней и буднично спрашивает:

– Все нормально?

– Более чем, – улыбается она. Чувство восторга и облегчения испаряется, уступив место разочарованию. Они валяются в постели еще с полчаса, а затем она уезжает домой, всхлипывая в такси от осознания, что она для него – не более, чем друг, с которым можно провести время, а еще удовлетворить свои сексуальные потребности. Таксист поглядывает на ее отражение в зеркале, но, слава богу, не лезет, и Алекс мерещится его взгляд – любопытствующий и одновременно осуждающий. Она с неожиданной злостью думает: а скольким девушкам Антон говорил то же самое? Ей даже хочется слегка пожалеть Алису, и эти мысли немного поднимают ей настроение. Серебрякова не дошла до уровня даже друга.

Дома, воспользовавшись отсутствием Елены, Алекс занимает ванну, и, погрузившись