Город греха - Валентина Владимировна Гасс

из клиники Краузе. Информационная обеспеченность у них тоже поставлена на высоком уровне. Но и в Интерполе не пальцем деланые. Шапиро, как оказалось, в международном розыске уже второй год! И вот всплыл в Амстердаме. Получается, они присмотрели тебя как потенциальную жертву. Родственников нет, одна в чужой стране. Внутрях у тэбэ молодые и здоровые органы! Мало ли туристов пропадает в Европе. Ищи-свищи! А чтобы ты ничего не заподозрила раньше времени, тебя якобы отпустили из «Рассвета». Оборвали ниточку с клиникой, а потом похитили бы тебя в тёмном переулке и разобрали на запчасти. Шито-крыто.

— А почему сразу не разобрали?

— Так это медицинская ж процедура. Тебя же обследовать вначале надо было.

— Ну хорошо. А почему ты меня про дядю Владлена-то не предупредил?! О том, что это не твой приятель.

— Я пытался! Вот… — Баженов достал свой смартфон и отлистал несколько страниц. — Вот, я тебе написал же в ответ на твоё сообщение про Шапиру! Но ты его уже не успела прочитать! Видимо, у тебя забрали телефон, а потом и вовсе испортили симку.

— Блин… — Эля вспомнила, как отдала смартфон медсестре, когда он пиликнул о входящем сообщении: сделай она это пятью секундами позже, Никита успел бы её проинформировать!

— Вот тебе и блин! Ну а потом, когда ты вовсе перестала выходить на связь, я не на шутку перепугался. Пришлось лететь сюда самому, благо у меня с местной полицией отличный контакт. Посодействовали, вошли в положение, особенно когда идентифицировали псевдодядю Владлена, и так далее. По всему Амстердаму тебя разыскивали! Получается, ты тут навела такого шороху, что инициировала реальное криминальное расследование. Надеюсь, твои знакомые-трансплантологи получат на полную катушку!

— Никитик… — вдруг сказала Эля заискивающим тоном.

— Чего? — недовольно отозвался Баженов, предчувствуя новые штучки-дрючки.

— А давай съездим в больничку эту самую? Мне надо кое с кем увидеться. Убедиться лично, что всё хорошо.

— Да ничего с твоим хахалем не случится уже, — отмахнулся Баженов, а Балабанов, сидящий на переднем пассажирском, при этих словах осуждающе крякнул. — Да и в клинике наверняка всё оцеплено.

— Ну Ники-и-и-и-тик… — протянула Элис и сделала губы трубочкой.

— Мать твою за ногу, — вполголоса ругнулся Баженов и очень тяжело вздохнул. — Ладно. Исуф, так тебя зовут? — обратился он к водителю, положив руку ему на плечо. — Отвезёшь напоследок?

— Клиент сказал, — привычно отозвался таксист, — Исуф поехал…

Младен лежал на кушетке, под одеялом, с лицом, отвёрнутым к стене. И казалось, спал.

Эля на цыпочках вошла в палату и осторожно притворила дверь. Никита, проведший её через полицейские кордоны, остался в коридоре.

Девушка подошла к кровати и остановилась в растерянности, не зная, что предпринять.

Но пациент сам ликвидировал это затруднение, почувствовав чьё-то присутствие. Младен обернулся и изумлённо захлопал глазами, будто перед ним явилось привидение.

— Привет, — смущённо сказала Эля и покраснела.

— Привет, — машинально повторил Младен по-русски и, наконец, улыбнулся краешками губ. — Думаль… — добавил он, — Шта полицща поново…[45]

— Нет, не полиция… Ну как ты тут?

— Нормално. Рекли су… Как па-русски? Пока лекови кончатся. Лекарства. Лежать ещё.

— Ну так и лежи. Выздоравливай себе! Операции ведь теперь не будет.

— Не будет, — согласился Младен. — Преварени[46]. Обман.

— Ну а оно тебе надо? Здоровую-то почку вырезать?

Младен ничего не ответил: то ли не понял фразы, то ли просто не смог подобрать нужных слов.

Тогда Эля подошла к кушетке вплотную, потом немного подвинула пациента и неожиданно даже для себя улеглась рядом.

Младен от удивления заелозил под одеялом, но Эля его тут же успокоила. Обняла рукой под плечи и уложила свою голову ему на грудь.

Парень какое-то время пребывал в ступоре, а потом спохватился: тоже приобнял Элю левой рукой, а правой стал нежно водить по её шелковистым волосам.

* * *

— Да, я ж тебе самое главное забыл показать, — сообщил Баженов, когда они вышли из клиники на воздух. Тут и там виднелись полицейские, которые взялись за «Рассвет» всерьёз. Эля уже знала, что доктора Кристиана задержали и увезли в участок, а вот «дяде Владлену» опять удалось скрыться. — Пойдём присядем вон, на лавочку, — добавил Никита.

Эля повиновалась. После посещения Младена она пребывала в каком-то задумчиво-заторможенном состоянии.

Они уселись на уютную лавку со спинкой, и Баженов извлёк из своего рюкзака несколько прозрачных файлов-папочек.

— Чего это? — рассеянно пробормотала Эля, пытаясь сосредоточиться.

— Тест ДНК, — охотно пояснил Баженов, раскрывая первый документ. Он потыкал в бумагу пальцем. — Короче говоря, у Краузе тебе в том числе сделали и такой тест. Вот пришёл результат.

— Чего сделали? — До Элис никак не доходил смысл слов собеседника.

— Очнись уже! Получилось, что мы нашли твоего родственника! Правда, дальнего, но тем не менее!

— Какого ещё родственника?

— Читай сама. — Никита снова потыкал в бумажку. — С вероятностью девяносто девять и девять процентов ты и главный врач клиники Эрих Краузе — прямые родственники по крови. Он твой троюродный дядя или брат — типа того.

— Чего? — пробормотала Эля в полном недоумении. Она машинально взяла листок и уставилась в текст. Но строчки расплывались перед глазами.

— Вот. Это первое, — продолжил Баженов. — А вот второе. Это твоё генеалогическое древо. — Он извлёк документ из второго файла. — Приблизительное, конечно, там ещё много пустых ячеек, которые надо заполнить. Но кое-что есть. Кларисса, кстати, была права. Одного из твоих прапрапрадедов, который нашёл кристалл, тоже звали Эрих Краузе. Я смотрю, у них в семье это самое распространённое имя. Потому как есть ещё один, третий получается, Эрих Краузе, внук первого Краузе, который вроде бы как служил в полиции, здесь, в Амстердаме, или что-то в этом роде. — И он сунул очередной лист Эле.

Та бездумно просматривала информацию, отпечатанную на листках, и в голове её плавал сизый туман.

— А кто… — Голос Элис внезапно осип. — Кто мои родители, тут указано?

— К сожалению, нет, — покачал головой Баженов. — Но лиха беда начало. Скооперируешься с роднёй, твоего новоиспечённого дядю — дока — подключим, доберёмся и до родителей. Будешь теперь Герцена-Краузе. А чё, звучит!