Лариса Соболева - Бизнес-план неземной любви

– На всякого мудреца довольно простоты, слыхала? – Толика ничем не удивить. – А куда миллион дел папа Жало?

– Не спрашивала пока.

– Ну, тогда у тебя все впереди. Опять клюет! Подсекай!.. Шляпа ты, Кристинка. Сгоняй, дорогая, к багажнику и принеси чай в термосе, а я уж сам половлю большую и маленькую рыбку.

– Слушаюсь, – поднялась она, потянулась, вытянув руки вверх, да вдруг опять задумалась, глядя на воду.

Глава 24

Воскресенье и половина понедельника достаточный срок, чтоб прийти в себя, посчитала Кристина и, захватив Тимофея, поехала к Даниилу Олеговичу.

– Мадама, когда зарплату выдашь? – спросил он, сев за руль.

– Шутишь? Я не бухгалтер.

– Но я же у тебя личный водитель, обязана платить. Как распределим силы, что будем выведывать у Жал?

– Сначала послушаем их, а там посмотрим. Будешь писать протокол.

– До чего ж я не люблю писать. Надо было Зураба захватить.

– Он с ошибками пишет.

– Я тоже. – Интонация была хвастливой. – Может, ты поразишь нас грамотностью?

– Может, – кажется, не возражала она. – Этот козел Сеня меня достал сегодня. Истерик хренов.

– Ты бы тоже в истерике билась после пули в бедре. Едва на тот свет не угодил, крови-то много потерял, к тому же пуля в кость врезалась, это страшно больно и заживать будет долго. Не переживай, измором будем брать, он не выдержит прессинга, таким образом, мы развяжем ему язык.

– Ты что предлагаешь? – пыхнула Кристина. – Долбиться с этим уродом, нянчиться с ним, уговаривать? Много чести. И времени уйдет уйма.

– Ну, не знаю, не знаю… Личность он вроде бы слабая, считаю, долго уговаривать его не придется.

За две неполных недели Даниил Олегович сильно сдал, моложавости как не бывало, особенно лицо пострадало – обвисли щеки, углубились морщины. Зато некоторую стройность приобрел, во всяком случае, животик уменьшился. Вообще-то его вид вызывал жалость, глаза у Даниила Олеговича потускнели, он не сиял от счастья, что все кончилось благополучно, был потерянным. Ева находилась все в том же состоянии безучастности, с нулевой реакцией, но Кристина не собиралась отступать и, приготовившись писать, сказала:

– Понимаю, как тебе тяжело, Ева, но показания дать необходимо. Один из преступников гуляет на свободе, возможно, с вашей помощью мы возьмем его.

– Я не знаю, кто он. – Вялая речь Евы была еле слышна. – Мы с Лелей не видели лиц, они всегда заходили в масках… Я не представляю, чем могу помочь.

– Но Эдгара ты знаешь.

Ева подняла на нее удивленные глаза, не отпиралась:

– Конечно, знаю.

– Кто такой Эдгар? – спросил Даниил Олегович.

Его жена, хорошенькая и молоденькая, в течение почти двух недель находилась в руках подонков, естественно, его мучило, что там происходило. И то, что Ева знала одного из похитителей, вызвало в нем дремучую ревность, причем мгновенно.

– Это бывший друг вашей жены, очень близкий друг, – ответила Кристина, заметившая, как отреагировал муж Жало на Эдгара. – Ева с ним рассталась, потом встретила вас. Скажи, Ева, ты знала, что стреляешь именно в Эдгара?

– А как вы думаете? – опустила голову она. – У меня не было выбора. Он схватил Лелю и потащил к выходу из подвала, мне приказал сидеть на месте. Это было наше спасение.

– Ну, а второй раз почему стреляла?

– Второй? – недоуменно приподняла брови Ева. – Я стреляла второй раз? То есть два раза?

– Да. Ты выстрелила ему в спину и в грудь.

– Первый раз помню, а второй… Не знаю… Может, вы что-то путаете?

– Нет. В его теле обнаружили пули, вторая смертельная. Ладно, отложим выстрелы. Как же пистолет попал к тебе?

– Взяла его.

Взяла – надо же! Будто это взять яблоко из вазы. Кристина уставилась на нее с тем выражением, которое говорит само за себя: что за чушь ты несешь, девочка? Да и в интонациях ее вопросов сквозил тот же подтекст:

– Как это? Ты сидела в подвале, а кто-то из них зашел, положил пистолет, а ты взяла, так?

– Конечно, не так. Меня выводили из подвала…

– Зачем? – дернулся Даниил Олегович, воровато забегав глазами.

Кристина закусила губу, чтоб не улыбнуться. Ну, не смешно ли: мужчина, далеко не в нежном возрасте, знающий жизнь не хуже философов, а попал в тиски примитивного собственника. Второй момент, читающийся без труда: самолюбие мужа Жало будет безмерно задето, если посторонние узнают о сексуальном контакте жены с преступниками. Допустим, там что-то и было, но он абсолютно не учитывает обстоятельства. Как бы его жена противостояла зверью? В этом смысле Ева заслуживает понимания и жалости, однако ему легче с деньгами расстаться, чем пережить насильственную измену. Наверное, Ева подумала о том же, угадав, что творится с Даниилом Олеговичем, потому и голос ее срывался, стал виноватым:

– Эдгар не простил мне, что я его бросила. Бахвалился передо мной, мол, какой он дерзкий и смелый. Ты, говорил он, решила от меня отделаться, а я имею привычку отпускать тогда, когда мне захочется. Ему не нравилось, что я вышла замуж за состоятельного человека, оскорблял всячески, грозился, что я сгнию в подвале… и в таком роде. Мне было страшно, но я не дразнила Эдгара, молчала. По-моему, он неадекватный, зачем же с ненормальным вступать в полемику? Это выводило его из себя. Он хотел видеть, как я унижаюсь, хотел слышать, как я прошу пощадить меня. Недавно они выпивали, привели меня, Эдгар заставлял пить, а я не могу. Но заметила три пистолета, они лежали у самого входа на низеньком столе. Когда меня выводили, Эдгар отвлекся, а мне удалось взять один пистолет. Потом они искали его у нас, Эдгар меня ударил… Остальное вам известно от Лели.

– Ева, а как ты к ним попала? – поинтересовался Тимофей.

– Я вышла от подруги, на обочине дороги ловила такси. Остановилась машина, за рулем был Эдгар… один был… предложил подвезти…

– Ты сама села к нему в машину?! – побагровел от возмущения муж.

– А что в этом особенного? – Наконец, когда Еве потребовалось оправдаться, она заговорила более активно, даже гневно. – Я спешила домой, попался знакомый, с которым ехать безопасно. Кто заподозрил бы подлость?

– Даниил Олегович, она права, – вступилась за Еву Кристина исключительно из женской солидарности, ее начал раздражать тупой ревнивец. – А потом что было, Ева?

– Эдгар попросил не садиться на первое сиденье, оно у него было не закреплено. Я села назад, ничто не предвещало… В общем, он остановился на темной улице, одновременно с двух сторон в машину сели двое, я оказалась в ловушке.

– Их было трое? – задал вопрос Тимофей. – Женщину у них ты видела?

– Женщину? Нет, женщины не было. Скажите, меня будут судить? Что мне грозит за… выстрелы?

– Дело в суде обязательно будет слушаться, – сказал Тимофей, так как Кристина углубилась в писанину, очевидно, не хотела говорить правду. – Рассмотрят все до мелочей, думаю, примут правильное решение. У тебя есть свидетель – Леля, поэтому не переживай.

– Легко сказать… – горько усмехнулась Ева.

– Даниил Олегович, – в обращении Тимофея послышались суровые ноты, – мне страсть как хочется знать про субботний день. Как он прошел?

– Как? – сконфузился тот. – Обычно…

– Неправда, – уличил его Тимофей. – Вы договорились с преступниками о встрече, приготовили крупную сумму денег…

– Какая встреча? – разыграл Даниил Олегович непонимание. – Какие деньги?

– Миллион евро.

– Кто вам сказал? – вознегодовал он.

– Нам стало известно, что вы снимаете деньги с банковских счетов, догадаться зачем – дело несложное. Мы следили за вами, но потеряли. Потом Роман рассказал, что на субботу назначен обмен, он тоже следил за вами и потерял. Почему вы скрыли от нас?

– Роман?! Он вам… – От гнева у Даниила Олеговича задрожали мышцы на скулах. – Предатель!

– Даниил Олегович, – взяла слово Кристина, весьма резкое слово. – С сыном вы разберетесь без нас, хотя он обязан был доложить о ваших намерениях нам намного раньше. Но почему вы не сказали? Это очень нехорошо с вашей стороны. А теперь рассказывайте, что было в субботу.

Ай, как не хотелось ему выкладывать правду и становиться посмешищем. В самом деле, он поступил глупо, но это же от отчаяния, страха, да и кто же знал, что Еве с Лелей удастся бежать? Даниил Олегович старался не думать о потере денег, которые можно было сохранить, не думал потому, что боялся попросту умереть. Так нет, напомнят, еще и пристыдят. Но и скрывать теперь бессмысленно, к тому же Даниил Олегович втайне надеялся, что органы… вернут деньги. Что им стоит перерубить банковские операции? Он согласен заплатить разумные проценты, лишь бы вернули. Повествуя о безумном субботнем дне, он не смотрел на присутствующих, чувствовал себя прескверно, попросту идиотом. Когда дошел до эпизода в банке, Ева перебила его:

– Нил, ты отдал им деньги? Целый миллион? Да они же тебя развели…

– Я это сделал ради тебя и Лельки! – вскипел Даниил Олегович. – Спасая ваши жизни! – Но не сказал, что спасал и свою.