Испытание прошлым - Оксана Алексеевна Ласовская
Ключ с трудом повернулся в заржавевшем замке. Я толкнула дверь, и мы оказались в прохладном коридоре. Пахнуло знакомым запахом - смесью старого дерева, сухих трав и чего-то неуловимо родного. Я на мгновение зажмурилась, сдерживая нахлынувшие чувства. Даже Аня притихла, сняла туфли и на цыпочках прошла в гостиную, а затем - в свою комнату.
Я осталась стоять в полумраке прихожей, борясь с подступающими слезами. «Прости меня, дом, - мысленно повторяла я. - Прости, что бросила тебя!» Он был моим убежищем, тихой гаванью, здесь остались самые светлые моменты жизни. Я переступила с ноги на ногу, и старые половицы ласково скрипнули - словно дом отозвался на моё молчаливое раскаяние.
Наконец собравшись с духом, я вошла в комнату и опустилась на диван. Всё здесь осталось как прежде - мы не взяли с собой ничего, кроме личных вещей и фотографий, когда-то теснившихся на полках.
- Мам, не грусти… - Аня неслышно подошла сзади и мягко коснулась моего плеча. - Ты чего?
- Так, пустяки… - Я встряхнула головой, отгоняя печальные мысли. - Всё в порядке. Пойдём к тёте Гале. Мне вечером уезжать, а я ещё на кладбище хотела зайти.
Галя и Рита встретили нас с распростёртыми объятиями. Подруга накрыла стол на веранде, и мы, несмотря на порывистый ветер и назойливую мошкару, просидели добрых два часа, беседуя о всяких пустяках. Лишь тогда я по-настоящему осознала, как сильно мне не хватало этих простых мгновений за последние полтора года. Как же я ошибалась, когда так безжалостно обрывала все нити, связывавшие меня с прошлым!
Стрелки уже показывали половину пятого, когда мы с Аней наконец добрались до кладбища. Галя пыталась отговорить нас, твердила, что приходить сюда положено с утра, а вечером тревожить покой умерших не стоит. Но я не могла уехать, не навестив родителей.
Пройдя по знакомой дорожке, мы с Аней вошли под чугунную ограду и присели на скамейку. Могилы выглядели неухоженными, и в груди снова заныло - я почувствовала себя недостойной дочерью…
Наклонившись, я голыми руками быстро сгребла сухую хвою и увядшие цветы в кучу и отнесла за ограду кладбища. Потом дала Ане денег и попросила сбегать в магазин за свежими букетами.
Едва дочь скрылась из виду, я опустилась на землю у могил и, не отрывая взгляда от родительских фотографий, выдохнула:
- Вот я и вернулась, родные мои… Никак не складывается у меня жизнь… Всё борюсь, пытаюсь стать счастливой, а ничего не выходит. Почему? Полтора года назад, когда уезжала отсюда, я думала - всё, чёрная полоса закончилась. Вроде бы и принца встретила, и семья есть, и работа хорошая. А теперь всё рухнуло. Почему заболел Андрей? Дети не должны болеть… Нет ничего ужаснее больного ребёнка.
Слёзы сами полились из глаз. Как Андрюша там один? О чём думает? Хотя нетрудно догадаться…
- Но он ведь поправится? - тихо спросила я. - Правда? У нас ещё всё будет хорошо?
Ветер нежно коснулся моих волос. Я повернула голову - и в ту же секунду на плечо опустилась бабочка. Она спокойно сидела, шевеля усиками. Я осторожно протянула палец, насекомое перебралось на него, замерло на мгновение и упорхнуло.
- Это вы пришли меня утешить? - я сквозь слёзы улыбнулась. - Прилетели поддержать свою непутёвую дочь?
На душе неожиданно посветлело. Я дотронулась до холодного камня с фотографиями и закрыла глаза. Напряжение постепенно отпускало, словно кто-то невидимый снял тяжесть с плеч.
- Мам, я купила! - раздался за спиной звонкий голос дочери.
Я поднялась, взяла у неё цветы, аккуратно положила их к подножию памятника и вышла за ограду. Затем, поддавшись внезапному порыву, обняла Аню и прошептала:
- Прости, что оставляю тебя здесь. С Риточкой тебе будет веселее. Я тебя очень люблю.
- И я тебя… - смущённо ответила она. - Мам, ты о чём? Я совсем не обижаюсь!
Я кивнула и, взяв дочь за руку, повела её обратно к Гале. До автобуса оставалось полчаса.
Домой я приехала в сумерках. К моему удивлению, Миша уже вернулся с работы.
- Привет, - поздоровалась я, снимая обувь и куртку. - Ты сегодня рано…
- День выдался спокойным, - улыбнулся Миша, целуя меня в щёку. - Ни одного вызова, представляешь? Составил отчёт и подумал - успею ещё к Андрею заехать. Так и сделал.
- Как он?
- Настроение мне его не нравится! - вздохнул муж. - Не плачет, не жалуется, но в глазах такая тоска… Сердце разрывается! Лучше бы я сам лежал вместо него!
- Миш, а давай обратимся к знахарке? - вспомнив рассказ попутчицы, осторожно предложила я.
- К кому? - он отшатнулся. - Саш, ты в своём уме?
- Не воспринимай это сразу в штыки! - попыталась я его убедить. - Мне сегодня говорили о целительнице недалеко от города. Можно отвезти ей фото Андрея, пусть попробует помочь! Что мы теряем? Деньги? Но здоровье сына дороже любых денег!
- Я готов отдать всё что угодно, но не верю я в этих шарлатанов! - вспылил муж. - Они только деньги выманивают, ничем не помогая!
- А помнишь, как твоя мама рассказывала про бабку, которая в детстве её лечила? Ей становилось лучше! И та денег не брала!
- Ладно, может, настоящие целители и существуют! Но, Саша, она не брала денег! Настоящий дар не продаётся!
- Может, и эта не возьмёт, мы же не спрашивали!
- Маму лечили от испуга - это я ещё могу понять. Но вылечить рак по фотографии? Это безумие!
- Но попробовать-то можно! - не сдавалась я.
- Хватит! - Миша ударил кулаком по дверному косяку. - Я сказал - всё! И думать об этом забудь! Болезни лечат врачи! Точка! - выкрикнув это, он зашёл в спальню, громко хлопнув дверью.
- Нужно использовать все возможности! - крикнула я ему вдогонку.
Меня буквально трясло от бешенства. Упрямый баран! Неужели он не понимает - хуже уже не будет! А деньги… Фиг с ними, с деньгами! Почему он отказывается использовать любую возможность, чтобы помочь Андрею? Отдал мальчика в руки этим врачам, которые лично у меня доверия не вызывают, и успокоился! Нет, он может поступать
