Когда она вернулась - Люсинда Берри

я заиграла первые такты новой песни Тэйлор Свифт. Чем дальше, тем сильнее крепла моя уверенность, и, закончив первую песню, я легко перешла к следующей. На мгновение подняв взгляд, я обнаружила, что мама беззвучно плачет. Я не бросилась ее утешать, как всегда поступали все остальные. Порой нужно просто почувствовать момент, и этот момент был как раз таким. Я продолжала играть, исполнив все известные мне песни, а потом начала заново.

– Ух ты, – выдохнула мама, когда мои пальцы уже не в силах были шевелиться. – Спасибо тебе, Эбби. Спасибо.

Она лучилась счастьем, а я никак не могла избавиться от дурацкой улыбки на своем лице, но решила, что это неважно.

– Я не слушала музыку уже… – ей до сих пор трудновато было вспомнить, который шел год. На то, чтобы сообразить это и вычислить правильный ответ, ушла пара мгновений. – …одиннадцать лет.

– Ты одиннадцать лет не слушала музыку?

Она кивнула.

– И не принимала теплый душ.

– Что? Ты прикалываешься?

Положив скрипку на комод, я бросилась к кровати, чтобы сесть поближе к маме.

– Горячей водой пользовались только для приготовления пищи. Для всего остального была холодная.

– Это ужасно. У вас что, не было электричества?

– Воду для приготовления пищи мы грели, и у нас были генераторы, которыми можно было бы воспользоваться, чтобы согреть воду для купания, но мы решили этого не делать.

– Божечки, за что же вы себя так наказывали?

Мама захихикала. На этот раз она не так быстро прихлопнула рот рукой.

– Это было частью нашей ежедневной епитимьи.

– Частью чего?

– Это был способ напомнить самим себе о своей греховной природе и отвергнуть стремление наших тел к удовольствию, – пояснила мама.

– Типа как спать на полу вместо кровати?

– Да, ежедневная епитимья нужна, чтобы доказать Господу, что мы достойны.

Произнесенные слова что-то в ней изменили. Тень упала на ее лицо, и какое-то воспоминание загасило мерцавший в ней свет, словно она была свечой, которую кто-то внезапно задул.

– Мам? – Я положила руку ей на плечо. – Ты как?

Она обхватила себя руками и принялась тереть ладонями предплечья, словно сильно замерзла. Больше она на меня не смотрела.

– У меня голова разболелась. Думаю, лучше мне лечь спать.

Кейт

Тогда

Сегодня настал мой черед. Я вызвалась идти следующей. Церемонию нового рождения мы проводили раз в несколько дней. Можно было проводить только одну церемонию в день, потому что между ними требовался отдых – это занятие отнимало у нас много сил. Я стояла перед навесом, пока Абнер заканчивал приготовления.

Прошлой ночью я совсем не спала, а за завтраком не смогла проглотить ни крошки – так сильно скрутило желудок. Еще даже ничего не началось, а я уже вся покрылась по́том. Тошнота подкатывала к горлу, и я с усилием сглатывала этот ком, ожидая, когда начнется действо. Голова кружилась.

Дыши, Кейт, дыши.

Я могла через это пройти. Я должна была.

Абнер начал декламировать знакомый текст, но его слова не достигали моего слуха, хоть я и стояла совсем рядом. Страх брал надо мной верх, проникая в каждую мысль.

Голос Абнера ворвался в мой разум:

– Время обнажиться перед Господом.

Дрожащими пальцами я стащила платье. И опустила взгляд в землю. Мне не хотелось видеть выражения на их лицах. Их страх усилил бы мой собственный. Очень скоро передо мной оказался коврик для йоги, и я проделала все, что от меня требовалось, без напоминаний. Возложив свое тело поперек коврика, я вытянула руки по сторонам. Каждый мускул напрягся, желая убежать, когда меня закатывали в одеяло. В ушах звенело. Они перевернули меня головой в другую сторону. Надо мной зависло лицо Абнера, он широко улыбался, и глаза у него блестели.

– С тобой все будет в порядке, – произнес он.

И вот мое лицо покрыли черной тканью. Я подавила в себе желание закричать. Сложная часть еще даже не начиналась. Сжав пальцы в кулаки, я впилась ногтями в ладони.

– Сегодня я провозглашаю – узрите, – что сделаю из старого новое, – объявил Абнер. – Пока не родишься заново, Царства не увидишь.

В глазах у меня запульсировало, и под веками заплясали красные пятна. Я ощутила давление. Сдавило грудь, и стало трудно дышать. Я попыталась сдвинуться с места, но тщетно. Одеяло спеленало меня так туго, будто я была связана веревкой. Паника забилась у меня в голове, казалось, будто я сейчас взорвусь, вонзая собственные осколки в эти пелены.

– Родовые муки на подходе. Давайте же, помогите ей на пути к переходу.

Давление было повсюду. Ни одна часть моего тела не осталась свободной. Они давили все сильнее и сильнее. Первобытный крик неистово рвался наружу из моего рта. Ничего не менялось. Они продолжали давить. Они не останавливались.

– Отрекись от своей прежней жизни! Отрекись от своей прежней жизни! – их пение заполнило мой слух. – Докажи Господу, что ты достойна!

Я лягалась и дико извивалась, отчаянно пытаясь вырваться на волю. Мое тело сгибалось и разгибалось. Не хватало воздуха. Каждая клеточка организма молила о кислороде.

– Ищи свет. Иди на свет, – сквозь мой ужас прорывался голос Абнера.

Я оказалась недостаточно сильной. Я поняла, что теряю сознание – мой разум отделился от тела и воспарил. Чернота подступила к границам моего зрения. Все звуки смешались в один нестройный шум. Они были прямо рядом со мной, так близко, но я не могла разобрать ни слова. Я больше ничего не чувствовала. Мое тело обрело легкость. Я парила над чернотой, наблюдая за собственной борьбой. Абнер тоже оказался там. Стоя рядом со мной, он наблюдал за тем, как сам же давит на мое тело.

– Не сопротивляйся, – шепнул он мне на ухо, прежде чем легонько втолкнуть меня обратно в собственное тело.

Вновь оказавшись в коконе собственной кожи, я заставила себя сохранять спокойствие. И я увидела его. Крошечный проблеск света, едва заметный. Он виднелся совсем рядом, справа. Если бы я только смогла пошевелить рукой, я бы просунула туда палец.

– Свет, Кейт.

Это был слабый отзвук голоса Уиллоу. Я последовала за ним, молча извиваясь и изворачиваясь, пока не высвободила одну руку. Тогда, обратившись лицом к свету, я ткнула в его сторону пальцем. Мной завладел адреналин. Собрав все оставшиеся силы, я напряглась, растягивая ткань.

И тут я увидела дырку.

Я проделала дырку!

Меня сотрясли рыдания. Я была уже так близко. Почти на месте.

Я снова смогла различать их голоса.

– Ты сможешь! Давай же, ты сможешь!

Я прорвала ткань, вывалившись на свет. Распутавшись, я сбросила с себя все пелены. Сквозь слезы