Диля Еникеева - Женщин обижать опасно

... Три года назад Регина была совсем другой. Она преданно ухаживала за ней и выходила больную мать, проявив удивительную самоотверженность и терпение. Тогда Серафиме не хотелось жить, и в конце концов врачи сказали, что именно в этом все дело - больная совершенно не хочет излечиться, пассивна, ко всему безучастна, и лекарства тут бессильны. По крайней мере, терапевтические средства.

- Проконсультируйте её у психиатра, - посоветовал невропатолог.

Регина так и сделала. А самой Серафиме было все равно. Ее смотрели уже столько врачей, одним больше, одним меньше...

Через два месяца депрессия у неё прошла, сердце перестало болеть. Давление, правда, иногда было повышенным, но терапевт подобрала ей оптимальный курс, и с этим тоже удалось справиться. Серафима уже могла самостоятельно ходить, сама ездила на прием к психиатру. Как-то раз, сидя возле кабинета врача, она познакомилась с женщиной примерно её возраста. Они разговорились. Та тоже полгода после разрыва с мужем не могла прийти в себя, пыталась покончить с собой, её спасли, теперь лечилась у психиатра.

- Сейчас я уже почти пришла в норму, - рассказывала Рита, её новая знакомая. - Мне помогло и лечение, и женщины из Клуба одиноких сердец.

- А что это за Клуб? - заинтересовалась Серафима.

- Давайте я вас туда приведу, и вы со всеми познакомитесь. Они помогают таким, как мы с вами, - женщинам, которых обидели мужья.

На следующий день она вместе с Ритой пришла в квартиру Ирины Кузнецовой, основательницы Клуба одиноких сердец, который Серафима про себя именовала Клубом обиженных женщин. Оказалось, что все они пережили драматическую ситуацию. Симино положение было ещё не самым худшим - все же у неё было жилье, да и дети уже взрослые. И тем не менее, эти женщины не унывали. Имущие сдавали взносы в общий фонд, а потом все вместе решали, кому в первую очередь помочь. Находили хорошую работу тем, кто её не имел или нуждался, помогали оплачивать аренду квартиры, если в данный момент у женщины не было жилья. Члены Клуба решали и глобальные задачи, заставляя бывших мужей, обманувших жен при разводе, выплатить положенное им по закону.

И Сима поняла, что у неё есть надежда. Сколько можно сидеть на шее у дочери!

Она могла бы обратиться к деловым партнерам, и те нашли бы ей работу, соответствующую её опыту и квалификации. Но Серафима категорически не хотела возвращаться в бизнес. А ещё больше не хотела видеть бывшего мужа. Все, эта страница её жизни закрыта навсегда.

"А может быть, Гоша все точно рассчитал? - задумалась Сима. - Он хорошо изучил меня и не мог не предполагать, как отразится на мне случившееся, - я буду потрясена и выйду из строя. Ему было известно, что у моей мамы тоже больное сердце, а сердечно-сосудистая патология часто передается по наследству. У меня стенокардия с сорокадвухлетнего возраста, а гипертонической болезнью я заболела ещё раньше. Неужели своей жестокостью Гоша сознательно меня убивал? От всех этих потрясений у меня мог случиться инсульт или инфаркт. Сильное эмоциональное потрясение для сосудистых больных - смерти подобно. Значит, мой бывший муж все сделал сознательно. Едва я выписалась из больницы после операции, он обрушил на меня новость, что уходит к другой, хотя любой порядочный и сострадательный человек не стал бы так поступать с еле живой женой. Еще через месяц, когда я вернулась после месячного стационарного лечения, Гоша опять явился в тот же день и сознательно вел себя как холодный, бездушный эгоист, надеясь, что это явится для меня тяжелым эмоциональным потрясением, и у меня будет сосудистый криз. А когда и это не удалось - добил меня другим способом, лишив всего и даже средств на лечение. Для того он и забрал все деньги с наших общих счетов, чтобы я не могла получить квалифицированную медицинскую помощь. Ничем иным объяснить такой поступок невозможно. Эта сумма для него - мизер, зато очень нужна была мне. И Гоша все же добился желаемого. Хоть я и не умерла в физическом смысле, как ему, видимо хотелось, зато умерла морально, проболела год и выпала из обоймы. Кому нужен компаньон, который по году болеет! Бизнес - занятие для людей с лошадиным здоровьем, а не для сердечников".

И тогда все стало на свои места. Гоша все проделал сознательно, обдуманно и хладнокровно, планомерно уничтожая её, - как личность, как женщину, как бизнесмена. И она его тоже уничтожит, обдуманно и хладнокровно.

- Как тебя зовут? - спросил Яков, когда медсестра вернулась.

- Алла, - ответила та, стягивая маску.

Яша аж дар речи потерял. Это ж надо - такую красоту прятать под куском марли! Вот дуреха-то!

- Слышь, да ты красотка! - наконец обрел он дар речи. - Зачем же ты эту тряпку нацепила?

- Сюрприз, - с усмешкой сказала она, но обалдевший Яша не заметил, что в её голосе появились другие интонации.

- Нарочно, что ли? Чтобы потом снять?

- Именно так, - подтвердила Алла, уже откровенно усмехаясь. - Ну и как я тебе?

- Годишься, - одобрительно кивнул он, не придав значения, что медсестра перешла на "ты".

Она подошла к его кровати, оперлась на противоположную от изголовья спинку руками, положив на них свою роскошную грудь, и некоторое время усмешливо разглядывала его.

- Ты чего так смотришь? - удивился Яша.

- Любуюсь.

- Что, нравлюсь?

- Да, пожалуй, нет.

- Ты это брось, - нахмурился он.

- Я пошутила, - улыбнулась она. - И как тебе сюрприз?

- Мордашка твоя, что ли? Нормально.

- Учти - это был последний в твоей жизни приятный сюрприз. Все остальные будут уже неприятными.

- Ты что, подруга, с катушек съехала?

- Да какая я тебе подруга? - Алла выпрямилась. - Ты посмотри на себя-то, заморыш! Кто ты и кто я?

- Ты много на себя не бери, - с угрожающими интонациями произнес Яков. - А то, как бы твою мордаху не попортили.

- Уж не ты ли? - насмешливо улыбнулась она. - Тебе, мерзавец, уже ничего не успеть. За время, что тебе отпущено, ты успеешь лишь обосраться со страху.

- Ну, лахудра, ты пожалеешь. - Он не на шутку разозлился и решил, что теперь его охранникам найдется работенка. А потом эта девица отработает ртом за свою наглость.

- Я - вряд ли, - уверенно заявила Алла. - А вот ты пожалеешь о своих словах. И о-очень пожалеешь. Это я тебе гарантирую.

Яков скрипнул зубами в бессильной злобе. Стояла бы она поближе, он бы её достал и заткнул её наглый рот, предназначенный совсем для другого. Но эта сучонка, видимо, нарочно стоит так далеко.

- Не дергайся, паршивец Яшка, - предупредила Алла, - а то ненароком слетишь с кровати, и тогда твои сломанные конечности уже никогда не срастутся. Могу и я подсобить - сейчас переверну твою кровать, и получишь ты уже не закрытый, а открытый перелом плечевой кости с таким смещением отломков, что останешься одноруким. Можешь орать во всю глотку до следующего утра, хоть оборись до посинения. В отделении, кроме меня, никого из персонала нет, а врачи давно ушли по домам. Все больные лежат по палатам, а если спросят, кто это так истошно воет, я найду, что сказать. Так что помощи, говнюк, тебе ждать не от кого. Твой дурной нрав всем известен, и никто не удивится, когда утром твое скрюченное тело обнаружат на полу. И никакая медицина тебе уже не поможет.

Яша тяжело дышал, еле сдерживаясь от ярости. Ну, надо же - какая-то шавка, дешевая подстилка смеет так разговаривать с ним, Яковом Паршиным! И хотя та по-прежнему улыбалась, он не сомневался, что если сейчас что-то скажет поперек, она и в самом деле перевернет кровать. А у него сломана шейка бедра, что-то с копчиком, от чего ему даже лежать больно, а сломанная рука пока без гипса, лишь на этих чертовых спицах, и даже ползком до двери не добраться. Потом, конечно, он её из-под земли достанет...

- Ну что, въехал? - ласково поинтересовалась Алла. - Желаешь узнать, какие ещё сюрпризы тебя ждут?

Стиснув зубы, Яков молчал, сверля её ненавидящим взглядом.

- Что ж ты так без любви на меня смотришь, а? - улыбнулась она. - А ведь всего четверть часа назад ты в мою сторону неровно дышал. А теперь часто дышишь по другой причине... И почему-то мне уже не улыбаешься... Или теперь уже не нравлюсь?

Алла помолчала, разглядывая его с брезгливой гримасой. Потом посмотрела на ручные часики, удовлетворенно кивнула, ещё раз внимательно оглядела жертву и спросила:

- Ну, как, Яша, ощущаешь в голове туман, а во рту сухость? Язык уже не слушается?

Яков и в самом деле все это чувствовал, но до этой минуты не обращал внимания на свои ощущения, - уж очень он был зол, и решил, что язык стал деревянным от ярости. А теперь осознал, что голова кружится, лицо собеседницы расплывается, очертания всех предметов стали неотчетливыми, потолок то наплывает, то уплывает. И вдруг внезапно, как озарение, к нему пришла догадка.

- Что ты мне вколола, сука? - прохрипел он, еле ворочая непослушным языком.

- То, что надо, паршивец, - безмятежно улыбнулась Алла. - Так что я недаром говорила, что в этой жизни ты уже ничего не успеешь. Жить тебе осталось... - Она снова посмотрела на свои часики и оповестила его: - Всего десять-пятнадцать минут. Все это время я тут постою и с удовольствием посмотрю, как ты откинешься. Должна тебя предупредить - умрешь ты не сразу, а в страшных мучениях, чем доставишь мне неописуемое наслаждение. И знаешь, почему-то мне кажется, что никто не заплачет, когда ты подохнешь, гаденыш. Как раз наоборот, - все, кто имел несчастье тебя знать, очень обрадуются, что ты сдох. Должна признаться, и я в том числе.