Человек, который поднял мертвых - Павел Юрьевич Беляев

Ерохин заметил перемену в настроении, но решил оставить это на потом. Сейчас главным было увезти дам подальше отсюда, как следует накормить и обогреть. Приказчик Игорь, который сегодня лично выехал в город, чтобы забрать молодого человека, помог ему погрузить вещи незнакомок. Взбираясь на козлы, он раздражённо шепнул на ухо Константину: «От женщин одни неприятности», на что тот расхохотался и велел Игорю поторапливаться.

Помимо скверного характера, приказчик обладал невероятно отталкивающей внешностью, которая, без сомнения, и была виновницей его сварливости, – Игорь с рождения был горбуном. На длинном рябом лице злобным огоньком поблёскивали маленькие глазки. При виде женщин его тонкие губы сжались настолько, что превратились в едва различимую бледную полоску, а на скулах заиграли желваки. Одного его взгляда оказалось достаточно, чтобы дочь Веры Петровны побледнела ещё больше и едва не лишилась чувств.

– Если в этом городе и злобствует колдун, – взволнованно обратилась она к матери, – то это он. Этот страшный человек. Нам не стоит с ним ехать.

– Не мели чепуху, – фыркнула мать, запихивая Светлану в карету. – Люди предлагают тебе помощь, а ты поносишь их на все лады. Стыдись!

За всё время пути до усадьбы графа Ерохину так и не удалось разговорить дам как следует. Вера Петровна бесконечно рылась в небольшой сумочке, а Светлана, приоткрыв плотную шторку, неотрывно следила за дорогой и мрачнела с каждой минутой. Продрогшие пушистые ели и дорожная слякоть, хмурые сумерки и редкий мокрый снег навевали тревогу. Монотонный скрип колёс престранно смешивался с редким лошадиным хрипом, заставляя в памяти оживать давно позабытые страхи. Весь сущий мир сосредоточился в маленьком тесном пространстве кареты, а снаружи воплотилось царство ужаса и тьмы. Константин нёс какую-то чушь о здешних местах, но слова растворялись в этом гнетущем полумраке. Нескончаемой вереницей тянулись деревья, деревца и непролазные кусты, которые в таком сумраке казались порождениями ночных кошмаров. Постепенно всё это скрылось в рваном тумане, который залёг в низинах и лениво расползался по округе, словно многорукое чудовище.

Когда они прибыли в усадьбу, Светлана поняла, что задремала. Их нежданный переезд, спешный сбор вещей и сумасбродное путешествие с незнакомцем – всё это оказалось настолько утомительным, что уставшему разуму требовалась передышка.

Ерохин велел Игорю распорядиться, чтобы вещи внесли в дом, а сам повёл гостей представить Белосельскому-Меньшикову. Граф действительно оказался приветливым хозяином. Это был высокий лысеющий мужчина с густыми бакенбардами цвета весеннего снега. Казалось, он и впрямь обрадован появлению Птицыных.

Граф объяснил, что очень страдал сегодня от того, что придётся ужинать в одиночестве. Несносный Константин не часто баловал его своей компанией, посвящая почти всё время работе, поэтому появление под его крышей двух прехорошеньких особ оказалось куда как кстати. И прямо с дороги женщины попали за стол. Князь расстарался, лично ухаживая за дамами, развлекал их разговором и шутками. Он действительно был очень образованным и остроумным человеком, а от его внимания бледные щёки женщин начинали постепенно розоветь. Князь балагурил, пытался ненавязчиво развлечь гостей, вот только взгляд оставался задумчивым и полным невыразимой грусти, напоминая о недавно приключившемся горе.

Константин действительно не остался на ужин. Он проследил, чтобы все вещи Птицыных отправились по комнатам и вместе с Игорем ушёл. Белосельский-Меньшиков объяснил это тем, что приказчик по личному его распоряжению оказывает некоторую помощь в исследованиях Ерохина.

– Значит, он всё-таки учёный! – воскликнула Вера Петровна.

– Почти, – с улыбкой отвечал граф. – Когда-то он вынужден был оставить учёбу и теперь ведёт некоторые исследования, окончив которые ему будет куда проще пробиться в научное сообщество.

– Я так и знала, – назидательно произнесла Вера Петровна. – Вот так и знала. Костя не мог оказаться не кем иным, как учёным.

После трапезы женщинам показали их комнаты и предложили отдохнуть. Светлане достался просторный малиновый будуар с широкими окнами, выходившими в сад. На стенах висели картины в массивных ореховых рамках и громоздкие золотые подсвечники, изукрашенные витиеватым узором. На окнах висели белые тюли и вишнёвые плюшевые портьеры с тугим ламбрекеном, окаймлённым золотистой бахромой. Напротив тяжёлой резной кровати с пуфом тихонько потрескивал камин, над которым располагался маленький золочёный иконостас. Слева от кровати стояла ширма, справа круглый стол с двумя мягкими стульями.

Медленно ступая ватными ногами по глянцевому паркету, дева задула свечи и наскоро сбросила платье. После всех дневных потрясений сгустившийся мрак показался ей спасительной колыбелью. И тихонько нырнув под одеяло, Светлана блаженно закрыла глаза. Однако, ещё будучи в карете, девушка перебила сон, а теперь и вовсе – среди незнакомого убранства, в чужой постели сон, который всё это время так настойчиво звал за собой, всё вернее отступал. В голове одна за другой роились самые разные мысли, и постепенно девица осознала, что бодра почти как днём.

Незнакомые запахи с каждой секундой душили её сильнее, а спасительные перины стали вдруг мокрыми и липкими. Мрак сгущался, словно обретая воплощение, он почти физически давил на девичью грудь. Девушка не выдержала. Рывком сдвинула шторы и распахнула окно. Мириадами тончайших иголочек ночная свежесть пробежалась по молодой коже, взлохматила волосы, донесла шёпот листвы и ветра. Девушка забралась на широкий подоконник и, вздохнув полной грудью, взглянула на небо, где частой крупой были рассыпаны светила далёких миров.

Внезапно раздался мерный стук копыт, и через мгновение во тьме сада появилась карета графа. Из неё выбрались Игорь и Константин. Оба представляли собой жалкое зрелище: их плотные шерстяные сюртуки во многих местах были изодраны и покрыты грязью. Даже в ночном полумраке нетрудно было разглядеть, что лица и руки мужчин тоже испачканы, а сами полуночники едва не валились с ног.

«Должно быть, что-то случилось, – подумалось Птицыной. – Возможно, пожар или что-то вроде того». Первым её желанием было окликнуть мужчин тотчас и хорошенько расспросить, но благоразумие подсказало, что этим она может помешать решительным действиям, от которых в эту минуту могла зависеть чья-то жизнь. Поэтому девушка положила себе завтра, елико возможно ненавязчиво, разузнать, что произошло и не угодна ли помощь. Всё же за добро принято платить добром.

Тем временем из дома показался сам граф. Запахнутый в крылатку поверх ночной рубашки, он держал над головой керосиновый фонарь и очень спешил навстречу приказчику. Догнав горбача, он начал что-то очень быстро ему втолковывать, то и дело поглядывая на окна комнаты Светланы.

Заметив, что в её сторону смотрят, девушка нырнула за портьеру и притаилась. Спустя несколько минут вновь раздался стук копыт, а потом всё стихло. И когда Светлана вновь решила выглянуть на улицу, её взору предстал