Лекарство от колдовства - Мария Арслановна Мусина

– Филипп Алексеевич, мне мама с детства всегда говорит: «Глаза боятся, а руки делают». Вы не руками, конечно, работаете, а головой, но все равно. Поговорка – универсальная. Вам же все равно придется со мной что-то делать. Вы же не оставите меня?

Филипп с укором посмотрел на пациентку:

– Конечно, Агния. Сейчас есть очень продвинутые лекарства, практически без побочных эффектов. Вам, кстати, новые предписания помогают?

– Спасибо, мне стало легче. Я раньше вообще себя не чувствовала. Как если бы это была не я. Спала все время. Сейчас я читать хотя бы могу.

– Но видения вернулись?

Агния кивнула:

– Вернулись. Когда я спала сутки напролет – они мне не снились. Мне вообще ничего не снилось. Я была – не я.

– Сейчас что вам снится?

– Я редко помню сны.

– И все-таки.

– Недавно, например, снилось, что я подхожу к какому-то дому, перед домом заросший сад. Много цветов. Этот сон мне часто снится. Незнакомое место. Я никогда не была ни в этом доме, ни в этом саду.

– Вы подробно можете описать этот сон?

– Нет. Он, знаете, сон. Там все нечетко, как во сне, – рассмеялась Агния.

– А ваши видения?

Агния погрустнела.

– Вот их я вижу четко. Как наяву.

После обеда в психиатрическое отделение заглянул хирург Леня Шумейко – квадратный крепыш с миниатюрными ручками.

– Как дела?

– Хорошо, – настороженно ответил Филипп.

– А что так невесело? Психи буянят?

– Душевнобольные, – поправил Филипп, – и не буянят, слава богу. Как у вас?

– Что у нас? Режем с утра до ночи русский народ, – хохотнул хирург, – а он все не кончается и не кончается. Я к тебе, Филя, с добрыми намерениями. Предупредить и остеречь. Готов? Не обидишься? Точно? Я – мужик резкий, потому и хирург. А может, наоборот, хирург, потому что резкий. Тут по больничке слушок пошел, что ты гомик.

– Я?! – возмутился Филипп.

– А это нехорошо! У нас это не принято, знаешь ли. Провинция. Мы традиционных взглядов придерживаемся.

– Да я не… я совсем… – лепетал растерянный психиатр.

– Точно?

– Однозначно!

– Тогда слушай. Надо, чтобы тебя кто-то реабилитировал в глазах общественного мнения. Вернее, скомпрометировал. Лучше пусть будет харассмент, чем девиация. Молодой мужик месяцами живет без женщины – непорядок.

– Что ж мне теперь, по проституткам? – Филипп с ужасом представил себя в объятиях жрицы любви.

– Зачем проститутки? Какие проститутки? Полна больница молоденьких медсестер. Вон хоть Зойка ваша. Трахни Зойку. Говорят, у нее четвертый размер.

– Кто говорит? – насторожился Филипп.

– Глаза разуй. Они тебе и скажут. Но я к тебе не по этому делу. Хотя и обязан предупредить как старший товарищ – надо как-то твой целибат ликвидировать. И второй вопрос. У тебя палаты не найдется для моей одной выздоравливающей? С главврачом вопрос утрясу.

– Есть одна свободная, – сказал Филипп.

– Готовь! Завтра с утра приведу ее, свою. И не расстраивайся ты так.

– Неожиданно как-то, – признался Филипп.

– Предупрежден – вооружен. До завтра, в общем.

Вечером медсестра Зоя заглянула в комнату доктора Воздвиженского. Чаю он ей предлагать не стал.

Глава 2

– Знаете ли, мой юный друг, – голос профессора Аркадьева звучал в телефонной трубке так по-родному, что Филипп невольно расплылся в счастливой улыбке, – знаете ли, мой юный друг, если представить, что мы однажды проснемся и большинство людей вокруг нас будут видеть галлюцинации, а меньшинство – нет, то мы, психиатры станем лечить тех, у кого нет галлюцинаций. Ибо в психиатрии нет устоявшегося регламента. Что это я рассказываю вам о прописных истинах? Ах, да. Вы утверждаете, что ваша пациентка Прохорова – не типичная шизофреничка. Так шизофрения вообще не может быть типичной.

– Но, Илья Борисович, здесь речь идет о сомнении в диагнозе априори. Прохорова признает свое состояние, осознает его как болезненное. Хочет от него избавиться. Я вам писал, что она уже год в стационаре, но нет нарушения мышления. Генерализованной тревоги[3] тоже нет.

– Как нет? Если Прохорова ваша галлюцинирует?

– Да, но они повторяющиеся, стабильные, определенные. Прохорова просто хочет от них освободиться.

– Вот и прекрасно! И лечите ее! Шизофрения крайне полиморфична. Но бред, галлюцинации – налицо. Пациентка просит о помощи. Что вам еще нужно?

– Так не помогают нейролептики! Нет никакой положительной динамики. И схизиса[4] нет. Что это значит?

– Так ее лечили – вот и нет схизиса. Мой юный друг, мой вам совет: не увлекайтесь молоденькими, хорошенькими шизофреничками. Во-первых, надо опасаться индуцирования. Во-вторых, только по причине малого клинического опыта вам кажется, что у данной пациентки шизофрения протекает как-то по-особенному. Опять скажу банальную вещь: каждый сходит с ума по-своему. Основной признак психического расстройства – отсутствие в той или иной степени связи с реальностью.

– Так она есть! – Филипп почти кричал. – Есть связь! Прохорова видит будущее! Ее предсказания сбываются!

Профессор молчал.

– Илья Борисович, вы меня слышите?

– Да. Когда я начинал свою врачебную практику – у меня тоже была такая больная. Мне тоже все казалось, что она какая-то особенная. Тоже, кстати, видела «картины» и будущие события.

– Илья Борисович, у вас сохранилась, может быть, ее история болезни?

– Возможно. Я этот случай включил, помнится, в свою кандидатскую. Дочку попрошу на даче на чердаке поискать в архиве.

– Спасибо! – Филипп так обрадовался, как будто обнаружилась панацея от всех болезней на свете. – Огромное спасибо! Жду!

Утренний обход прошел без эксцессов. Даже алкоголики не сильно сегодня рвались домой, пришибленные знаниями о вреде сорокаградусной жидкости, регулярно внедряемые в их сознание доктором Воздвиженским. Только пациентка Кузнецова настойчиво демонстрировала видео на ютюбе: какой-то эпидемиолог рассказывал о том, что эпидемии ковида на самом деле нет, а только искусственно поддерживаемая паника, с целью чипирования человечества.

– Варвара Игоревна, да и бог с ней, с эпидемией. Я посмотрю, я обязательно это посмотрю. Позже. Мне сейчас больными