Убийственная страсть - Наталия Николаевна Антонова

из этих машин?

– Конечно, запомнила, – кивнула Кузьминична.

– Назовите марку и цвет автомобилей.

– Нет, – покачала головой старая женщина, – в машинах я ничего не понимаю. Могу только сказать, что все они нерусские.

– Мужчины? – не понял оперативник.

– Нет, машины, – хихикнула старушка.

– Может, номер запомнили?

Она задумалась, а потом ответила:

– Только цвет.

Оперативник вздохнул, цвет автомобиля мало чем мог помочь, но на всякий случай записал перечисленные колеры автомобилей и распрощался со словоохотливой старушкой.

Записи свои Уваров показал капитану. На что Турусов пробормотал:

– И чего ты суёшь мне под нос эту филькину грамоту?

– К сожалению, Виталий Сергеевич, старушка больше ничего не запомнила.

– Ты сказал, что у неё есть дочь, внуки, может, они что-то видели?

– Им сидеть у окна некогда, так что навряд ли они могут помочь, – почесал за ухом лейтенант.

– А ты всё ж таки расспроси их, – посоветовал капитан.

– На данный момент никого из них дома нет.

– Придётся приехать позднее.

– Придётся, – поскучнел оперативник. И неожиданно оживился: – Игнатьев говорил, что пенсионерка снимала у него квартиру для своей племянницы. Только вот племянница сама, по словам Валентины Кузьминичны Гавриловой, была немолода.

– То есть?

– Она точно указать её возраст не может. Но считает, что ей от тридцати до сорока пяти.

– Что-то интервал большой, – засомневался капитан.

– Может, из-за того, что эта дама, в смысле квартирантка, была сильно накрашена, – озадаченно произнёс оперативник.

– И что с того, что накрашена?

– Когда они намалюются, чёрта с два поймёшь, сколько им лет, – объяснил лейтенант.

Но капитану это объяснение показалось неубедительным:

– Иди ещё кого-нибудь поспрашивай.

Оперативник вздохнул и отправился поискать счастья вне подъезда. Гуляющие с детьми мамочки не смогли сказать ему ничего определённого, хотя изо всех сил старались помочь симпатичному лейтенанту.

– Какой красавчик, – шепнула одна другой на ухо.

– Ага, подтянутый, – ответила товарка, – а мой Вадик боров боровом.

– Зато твой Вадик денежки гребёт лопатой, – всё так же тихо парировала первая, – а у этого красавчика, поди, в кармане вошь да блоха на аркане. – Они обе захихикали.

– Девушки, о чём вы там шепчетесь? – спросил Уваров. – Посвятите меня в свои тайны.

– Никак нельзя, – ответила одна из женщин.

– Во всяком случае, напрягите свою память и окажите помощь следствию.

– Даже не знаем, что и сказать вам. Да, видели мы эту цыпу, но она даже не здоровалась, всегда спешила поскорее проскользнуть в подъезд и в квартиру.

– Почему вы назвали её цыпой?

– Очень уж одевалась она шикарно, – объяснила одна из женщин.

– Вы видели её с мужчинами?

– Бывало.

– То есть она, не прячась, приводила сюда своих знакомых?

– Точно, не прятала она своих мужиков.

– Чего же она с вами не общалась?

– Наверное, не общительная по характеру. Или неинтересно ей с соседями знакомства заводить. Она же жиличка, поживёт сколько-то в этой квартире и в другое гнёздышко упорхнёт.

– Что значит гнёздышко? – напрягся оперативник.

– А то! – выпалила самая бойкая, – наверное, бегала сюда от богатенького, но старенького мужа.

– Почему вы решили, что у неё богатый и старый муж?

– Богатый потому, что только на его шиши она так и могла одеваться. А что старый, так это и так ясно.

– Мне неясно.

– От молодого к любовникам не бегают.

Лейтенант был совсем в этом не уверен, но спорить не стал.

– К тому же было видно, что ей не нужны серьёзные отношения, любовь там, романтичные чувства.

– Почему было видно? – спросил Уваров.

– Да по тому хотя бы, что она водила мужиков постоянно разных. Привязываться ни к кому не хотела!

– Хотя ради справедливости надо сказать, что были и те, что приходили по нескольку раз, – добавила другая женщина.

– Так, может, она проститутка? – спросил оперативник прямо.

– Не похоже.

– Почему?

– Не молоденькая, – с сомнением сказала одна из женщин.

– И вела она себя так, словно она хозяйка положения, а не её спутник, – заметила другая.

«Вот что значит женский глаз, все нюансы подмечает», – подумал про себя оперативник и спросил;

– Может, вы запомнили кого-нибудь из её мужчин?

– Я запомнила чернявого, – сказала самая молодая.

– Ты не его запомнила, а его машину, – рассмеялась другая.

– Какую такую машину? – сделал стойку оперативник.

– Чёрный бумер!

– Вы серьёзно?

– Вот вам крест!

– А номер машины?

Номер никто не запомнил. В оценке возраста жилички Игнатьева мнения тоже разошлись.

Другому оперативнику повезло больше. Он нарвался на недавно разведённую даму, живущую на третьем этаже. Правда, сначала она встретила его в штыки, даже дверь открыла только после того, как он развернул своё удостоверение перед глазком.

– И чего вы хотите? – спросила она.

– Для начала познакомиться с вами, – улыбнулся он своей самой обаятельной улыбкой. Стращать такую бесполезно, это он понял сразу. – Я оперуполномоченный, старший лейтенант Константин Владимирович Усольцев.

– Это я уже прочитала в вашем удостоверении, – сухо ответила она.

– Да, вы теперь, можно сказать, знаете обо мне почти всё, – продолжил он приветливо улыбаться, – а я даже не знаю, как вас зовут.

– Зоя Константиновна Семилукова.

– Очень приятно. К тому же у нас с вами, кажется, гармония намечается.

– Какая ещё гармония? – спросила она подозрительно.

– Ну как же, – воскликнул он, – вы Семилукова, а я Усольцев! Какой же лук без соли.

– Скажете тоже, – кисло улыбнулась она.

«Но всё-таки улыбнулась», – отметил про себя оперативник, а вслух произнёс;

– Жаль только, что нас с вами свёл печальный случай.

– Вы имеете в виду убийство в квартире Севастьяна Павловича?

– Увы. А вы хорошо знаете Игнатьева?

– Наверное, да, – ответила она.

– Не понял.

– Да что тут понимать, знаю я и Игнатьева, и его покойную жену, Марину Геннадьевну. Мы с его дочкой Глашей в один детский садик ходили.

– Вы не знаете, почему он сдавал квартиру? Денег на жизнь не хватало?

– Деньги лишними никогда не бывают, – ответила она поучительно. – Но Севастьян Павлович сдавал квартиру не из-за денег, просто не мог жить в ней один без Марины Геннадьевны.

– Понятно.

– Если вы думаете, что Игнатьев как-то причастен к убийству, то зря.

– Пока мы так не думаем.

– Это хорошо. Я только не пойму, чего вы от меня хотите.

– Что же тут непонятного, Зоя Константиновна! – снова улыбнулся он. – Помощи мы от вас хотим.

– Представления не имею, чем бы я могла вам помочь. – Но на самом деле она оказалась более чем пристрастной свидетельницей. Во-первых, она сообщила, что квартирантка Игнатьева никакая не блондинка.

– А кто же?

– Кто её знает! – возмущённо вырвалось у Семилуковой. – Ведь она носит парик! Не спорю, очень дорогой и качественный, но парик.

– Почему вы так уверены, что это парик?

– Потому, что я в салоне красоты работаю!

– О! Снимаю шляпу! – Усольцев картинно поклонился.