Перстень русского дракона - Виктория Лисовская

с нашей местной достопримечательностью — в озере уже восемь столетий живет чудовище Бросня! А стрижка ваша окончена. — Татьяна принялась снимать с парня пеньюар.

Конец июля 1868 г. Тверская губерния. Имение Опалиха

Аристарх Венедиктович, не привыкший вставать раньше десяти утра, проснулся удивительно рано в имении публициста Спасского, он поднялся, когда еще не было восьми.

На новом месте спалось плохо, все тело болело и ломило после многочасовой поездки в трясущейся кибитке, которая подпрыгивала на каждой кочке и падала в каждую ямку. Еще удивительное чудо, что они все-таки доехали, господин Свистунов со страхом ожидал, что кибитка развалится прямо посреди дороги. А дороги в России, как известно, оставляют желать лучшего, даже в прогрессивном девятнадцатом веке. Он еще несколько раз перекрестился, что пустился в путешествие в летнюю пору, ведь осенью в грязь и распутицу кибитка бы точно где-нибудь в лесу застряла в топкой грязи.

Представив себе такой ужас, Аристарх Венедиктович боязливо перекрестился, еще пару минут полежал на перине, рассматривая изящную роспись и лепнину на потолке, потом все-таки грустно вздохнул и, найдя серебряный колокольчик в комнате, яростно зазвонил в него.

— Глашка, Глафира, неси воду для умывания, и причем теплую водичку неси, — кричал он в закрытые двери.

Но вместо негодницы Глафиры в комнату заглянула рыжая и веснушчатая горничная с длиннющей косой чуть ли не до пола.

— Проснулися, барин? Я щаз все принесуть! Не изволите гневаться! Щаз! Несуть ужо! — затараторила она, устанавливая увесистый кувшин с водой на прикроватный столик.

— Ты кто такая? — удивился Свистунов, натягивая одеяло до шеи. Не хватало еще, чтобы незнакомая служанка его внушительные телеса увидела, а спать он предпочитал только в одних кальсонах с начесанным мехом на голое тело.

— Я хто? Я Мотя! Матреной кличуть! Я, ваше благородь, вам это… водички… вы же просили! — Девушка встряхнула рыжей косой и улыбнулась щербатым ртом.

— А Глашка где? Моя служанка где? Она почему не идет?

— Глашка?! Так она… это… ее… это… ее Лука Матвеевич послали в озеро!

— В озеро? Зачем? Мою служанку без моего разрешения в озеро? Послали?!

— Так… вы… это… Спать изволили… храп стоял, вас не хотели будить… А Лука Матвеевич Глашку послал сопровождать Петьку и Матильду Львовну с Клопадрой!

— Кто? Что? Матильда? Клопадра? Кто это? Что это? Я ничего не понимаю! — Аристарх Венедиктович подскочил с постели, не отрывая одеяло от широкой голой груди.

— Так это… это… хоспода они и Клопадра… такая… ну… лохматая. — Мотя задумалась.

— Матрена, спасибо тебе большое, можешь идти на кухню, я сам все объясню Аристарху Венедиктовичу. — В комнату неспешной походкой зашел сам литератор Спасский. — Как вам спалось? — поинтересовался он у гостя.

Мотя кивнула и мгновенно испарилась в дверях.

— Спалось нормально. Но я так и не понял, куда подевалась моя Глафира, — капризно надул губы Свистунов.

— Ваша Глафира сопровождает моего сына Петра Лукича и прибывшую в гости мою родственницу из Москвы Матильду Львовну Метинскую, они собрались прогуляться в сторону озера. Вот я и отправил с ними Глафиру, чтоб та за Клепочкой смотрела, — медленно объяснил Спасский.

— А Клепа — это кто? Клопадра?

— Точнее, Клеопатра! Маленькая злобная собачка — любимица Матильды Львовны, она у нас помешана на модной ныне египетской теме и свою болонку назвала в честь какой-то там царицы египетской, — улыбнулся Лука Матвеевич. — Женщины, одним словом, — пожал он плечами, иллюстрируя недалекий ум всего женского пола.

— Да, я слышал, у нас в столице тоже все с египетской темой с ума посходили. Вы слышали, на набережной у нас даже двух страшилищ поставили, фынксами кличут, страх божий, — перекрестился Свистунов.

— Не волнуйтесь за свою служанку, они должны уже скоро вернуться, вы одевайтесь, умывайтесь и спускайтесь в столовую к завтраку. Вам прислать Мотю на помощь? Она, конечно, дура редкостная, как и многие существа слабого пола, — публицист закатил глаза к потолку, — но помочь умыться в состоянии.

— Спасибо, Лука Матвеевич. Раз уж Глафиры нет, я сам как-нибудь, — обиженно засопел Свистунов.

— Ну, извините, ваша горничная хотя бы прилично разговаривать умеет, не мог же я с Матильдой Львовной, которая из самой Москвы приехала, нашу Мотю отправить? Или еще какую деревенскую девку? — прищурил глаза Спасский.

— Я понимаю, — горестно вздохнул детектив.

— Отлично, я жду вас в столовой. Наш Архип тоже умеет блины стряпать! — улыбнулся хозяин имения.

Тверская область. Наши дни

— Ты представляешь, Танечка, лова совсем нет! Вот раньше, еще пару лет назад, эх, каких щук вытаскивали из озера! Во такую. — Михаил Степанович показал вытянутую вперед руку, судя по его описанию, щуки раньше водились размером с крупного теленка. — А дед мой говорил, что в его годы еще больше бывали! — ухмылялся в пышные усы рыбак.

— Не крутитесь, пожалуйста, Михал Степанович, а то неровный затылок получится. — Парикмахер Леонидова довольно резко нагнула голову клиенту, но мужчину это ничуть не смутило.

— А ты слышала, Танюш, говорят, снова в озере чудо-юдо появилось и даже, говорят, девочку съело маленькую.

— Да ладно? — Крупная, дородная дама Аделаида Возикова оторвалась от разглядывания картинок в женском журнале, который листала в ожидании, пока краска на волосах наконец высохнет. — Девочку съело? Вот ужас-то!

— Ну, а я про что?! Съело-съело, там же в деревне Выползово я с мужиками часто и рыбачу, так вот в Бросно опять этот монстр появился! — эмоционально принялся размахивать руками Михаил Степанович.

Парикмахер Таня снова глубоко вздохнула.

— Михал Степанович, ну не двигайтесь, а? — чуть ли не взмолилась она.

— Да как не двигаться, когда детей едят! — отбивался клиент.

— А что, прям видели этого монстра? — подалась вперед Возикова в надежде услышать новую сплетню.

— Так малая и видела, мамке успела рассказать, а потом, дуреха, зашла в воду… и все! — Глаза у Степановича загорелись ярким светом.

— Да нет там никакого монстра, чушь собачья, — присоединилась к разговору второй мастер Алина. — У меня тетка в Выползове живет, всю жизнь к ней в гости ездим. Какие монстры, двадцать первый век на дворе! — подавляя зевок, сообщила Алина.

— Нет, не чушь! Это этот… как его… плезизавр… во… как в Лох-Нессе в Шотландии! — яростно доказывал рыбак Степанович.

— Плезиозавр, — на автомате поправила его Таня, добривая волосы на шее. — Только они все давно вымерли, еще в мезозое.

— Самая умная, что ли? Вымерли! Так не все вымерли, в Шотландии сохранился один монстр, у нас другой. У них Несси, у нас Бросня! Надо их скрестить и динозавриков маленьких разводить, — захохотал басом рыбак.

— Скрестить их?! Тьфу ты, вот напасть! — в сердцах плюнула