Птицы - Андрей Анатольевич Кулинский

– Потому что ты орнитолог. А я занимаюсь археологией уже десять лет и с разными людьми общалась по всему свету. В некоторых странах покупатели общаются со специалистами напрямую… Не уверена, что у нас это возможно, но через меценатов, которые в тайне копят коллекции костей, да, думаю так это возможно. И Абель, у него много самых неожиданных находок было, и про него я слышала, что у него такое общение есть. И вот моя вторая версия, как эта экспедиция была придумана. Абелю ее оплатили коллекционеры.

Блинчики заканчивались. Ноа подлила еще кофе себе и Шейле.

– А тебе никогда ничего такого не предлагали? – спросила Ноа.

– Нет, – ответила Шейла. – Нужно искать разный заработок, вертеться в кругах… Не такого я ума человек, у меня бы не получилось… Кстати, как там Тео?

"Забавно, что ты только сейчас о нем вспомнила, когда еще час назад бегала вокруг дома с деревянным пистолетом… Почему ты такая спокойная?" – подумала Ноа.

Они услышали, как открылась дверь дома.

– Не бойтесь, это я, Абель, – отозвался руководитель их экспедиции.

Вскоре он появился на кухне.

– Все уже съели? – усмехнулся он, глядя на пустые тарелки.

– Мы как раз говорили о Тео, – сказала Ноа. – С ним все хорошо?

– Он уснул. Да, не думал, что парень так слаб к алкоголю… можно? – кружек больше не было и Абель попросил отпить кофе из кружки Ноа. – Вот это кофе, не то что мы пили в той забегаловке. Тео спит, а Лорена сказала, что посидит с ним, что кстати очень мило с ее стороны. Мы с Ноа съездим к тропе. А с твоей стороны, Шейла, будет неплохо остаться помочь Лорене.

– Угу, – кивнула Шейла, одними губами проговорив, – не переношу эту блондинку.

Когда они прибыли, было уже десять утра и птичья тропа вот вот должна была открыться для туристов. Располагалась она параллельно новой дороге от озера к городу, по которой приехала экспедиция, но чуть дальше на север. Некогда в этих краях жили одни лишь индейцы, селились они, как и теперь, возле озера, а вверх на холмы, где позже отстроили город приехавшие из-за моря европейцы, была проложена дорога из камней. Теперь эта дорога считается историческим достоянием, как и останки каменных строений индейцев у озера. Несколько раз дорогу закрывали на реконструкцию, подводили к ней туристические маршруты, но в здешние места приезжало мало любителей культуры индейцев.

Начиная с прошлого лета тропа называется птичьей, на утро ее закрывают для посетителей, до тех пор, пока не рассеиваются туманы. После этого предлагается спуститься по тропе от города к озеру, разглядывая свежие огромные когтистые следы. Как утверждает туристический бюллетень, следы принадлежат птицам Келенкен, живущим где-то у воды и выходящим на охоту, скрываясь в тумане. У подножия тропы туристы могут купить индейских безделушек и подняться пешком обратно, либо дождаться автобуса, который провезет их через индейскую резервацию к ныне действующей дороге от озера к городу. В прошлом году на зиму тропу закрывали, объяснив это нехваткой бюджета для расчистки снега.

День выдался душный, небо заполонили низкие темные тучи. Кажется, вскоре должна была начаться гроза, а сейчас воздуха не хватало. У вершины тропы к десяти утра уже стояла очередь из туристов, щелкающих фотоаппаратами, споривших, смеющихся, создающих неприятный для людей с похмельем, шум. Через десять минут стояния в очереди Ноа почувствовала как начинает задыхаться.

– Как ты? – спросил ее Абель.

– Все в порядке, – ответила она.

Но с каждой минутой становилось только хуже, голова закружилась и Ноа периодически сильно сжимала глаза, чтобы мир вокруг нее вращался помедленнее.

Наконец, полиция открыла тропу и люди начали спускаться, азартно разглядывая землю вокруг в поисках следов. Как утверждает туристический бюллетень, не каждое утро выдается удача отыскать свежие следы, зато ближе к озеру есть глинистые участки, на которых уже давно запечатлелись несколько силуэтов птичьих лап.

По небу прокатились раскаты грома, туристы заговорили еще громче, кто-то даже закричал, а Ноа почувствовала горький привкус на губах. Они спустились уже до середины тропы, но следов никаких не было. Воздух стал еще более вязким и душным и Ноа поняла, что толку от нее никакого не будет.

– Я не могу больше, – сказала она Абелю. – Я пойду обратно, а ты, если дойдешь до застывших следов, ты же знаешь, измерь их, углубления, силу нажима…

– Я знаю, знаю… Но погоди, мы уже прошли полпути, может быть передохнем и поглядим, станет ли тебе получше?

По дороге вниз Абель высматривал на обочинах палатки с водой, но почему-то прошел мимо первых нескольких, пока им не попался тенистый тент. Ноа села на скамейку, пощупала лоб, холодный и влажный, как у Тео. Абель куда-то исчез, а рядом с ней появилась старушка из индейского племени. Одета она была не как другие индейцы, снующие вдоль птичьей тропы, вместо народных одеяний на ней был спортивный костюм. А лицо показалось Ноа знакомым.

– Это вы? – спросила она, присаживаясь рядом с Ноа. – Это же вы больны?

– Что? – по вискам Ноа побежал пот, едва она села, дышать становилось труднее.

– Не волнуйтесь, – старушка достала из сумки пластиковую фляжку. – Вот, выпейте.

– Что там? – Ноа взяла фляжку и понюхала горлышко, пахло мятой.

– Это снимет боль и голову перестанет кружить…

Раздался гром и в висках загудело. Ноа прищурилась от боли и сделала маленький глоток. Жидкость была прохладной и мягкой, как жирное молоко, сладкой. Когда Ноа открыла глаза, шел дождь и на тропе уже почти не было людей, туристы спускались к берегу, где их ждал автобус.

– Мне тоже надо идти, – сказала Ноа.

– Нет, – старушка схватила ее за плечо. – Никуда вы сейчас не пойдете. Тропа вся мокрая и легко поскользнуться. Вам нельзя спускаться одной.

Ноа решила, что старушка права. Нужно дождаться Абеля. Она достала телефон и стала искать его номер. Нет связи. Новые раскаты грома, дождь заколотил по крыше сильнее, настолько плотный, что не видно уже окончания тропы, но кажется, автобус уехал.

Поднялся сильный ветер и капли дождя заносило под тент, джинсовая куртка Ноа промокла. Она обхватила себя за локти, собирая остатки тепла, а старушка на несколько минут исчезнув, вновь появилась рядом с ней. В руках у старушки был сверток полиэтиленовой пленки.

– Пойдем ко мне, девочка, тут недалеко. А то совсем озябнешь, пока ждешь своего мужчину.

– Не надо, – сказала Ноа дрожащим от холода голосом.

Но старушка и слушать ее не стала, подхватила за плечи и потянула за собой, накинула пленку на Ноа, как плащ и повела