Эллери Куин - Сердца четырех. Жила-была старуха

— Ах, неприступная! И кому она принадлежит?

— Никому. У нее боязнь толпы.

— Боязнь чего?

— Она боится скопления людей. С той поры, как она сюда перебралась, а это было шесть лет назад, она из своей охраняемой комнаты никуда не выходит.

— Нонсенс!

— Факт. И больше чем одного человека не принимает.

— Непонятно… Как же она тогда обо всем узнает?

— У нее же тысячи глаз, — сказал Викс и повращал своим единственным глазом. — Если бы не информаторы на студиях, чего бы она тогда стоила? Ну что, я звоню?

— Согласен, — ответил Эллери.

Голова у него по-прежнему болела. После ухода Викса Эллери сидел, боясь пошевелиться. В ушах у него что-то тоненько пело, а перед глазами прыгали разноцветные точки.

Зазвонил его телефон.

— Мистер Квин? — спросила второй секретарь. — Мистер Батчер в просмотровом зале, но он хотел бы, чтобы вы связались со своим агентом, и пусть мистер Кларк позвонит ему по поводу вашего контракта и жалованья. Вы не против?

— Против чего? — переспросил Эллери. — А, ну да. Конечно, не против.

Жалованье, контракт, Лью, Паула, старик в горах, коньяк «Наполеон», гениальный Батчер, вендетта между Ройлами и Стюартами, боязнь толпы, Шоколадные горы… Боже мой, подумал Эллери, не слишком ли поздно?

Он закрыл глаза. Было уже действительно очень поздно.

Глава 3

Через два дня у Эллери возникло ощущение, что он шарит голыми руками в банке с золотой рыбкой. Вот же она, вот, а не ухватишь.

Вундеркинд был для него недосягаем — он сидел за закрытыми дверями, обсуждая со своими сотрудниками финальную стадию подготовки запуска в производство широко разрекламированного фильма «Совершенствование души». Лью Баском как сквозь землю провалился. Попытки связаться с мужчинами Ройл и дамами Стюарт ничего не дали. В первом случае Эллери удалось застать лишь мажордома Лаудербека, судя по гнусавому акценту англичанина, а во втором — ему ответила особа по имени Клотильда, говорившая с сильнейшим французским прононсом. И никто, похоже, не замечал, что время-то все бежит и бежит.

Один раз успех был близок. Эллери прогуливался по аллеям «Магны» с Аланом Кларком, тщетно пытавшимся обрести внутреннее спокойствие. И вот, свернув за угол «А»-стрит, они увидели высокую девушку в черных атласных брюках и потрепанной мужской фетровой шляпе. Она стояла возле главных ворот и расплачивалась с Родериком, негром, который полировал обувь элите «Магны».

— А вот и Бонни, — сказал агент. — Правда, хороша? Полный нокаут! Бонни! Постой! Познакомься…

Но звезда быстро сунула Родерику полную горсть мелочи, похлопала его по спине и скользнула в ярко-алый «корд».

— Подождите! — крикнул Эллери. — А, провались оно все…

Мелькнув улыбкой, Бонни Стюарт на двух колесах обогнула угол «В»-стрит и скрылась.

— Последняя капля. Я выжат, — сказал Эллери и швырнул на тротуар свою шляпу. — Все, сдаюсь!

— Ты когда-нибудь пробовал поймать порхающего мотылька? Бонни как раз такая.

— Ну почему бы ей…

— Послушай! — остановил его нытье Кларк. — Сходи к Пауле Перис. Сэм Викс договорился с ней на сегодня. Она расскажет тебе об этих выпендрежниках больше, чем они сами знают.

— Полторы тысячи в неделю… — опять забубнил Эллери.

— Дальше Батчер не пошел, — стал оправдываться Кларк. — Я пытался поднять…

— Глупец, я же не жалуюсь на оплату! Мне уже причитается от «Магны» почти шестьсот долларов, а за что?

— Повидайся с Паулой. — Кларк успокаивающе похлопал своего клиента по плечу. — Она всегда хорошо действует на настроение. Вообще — полезна для здоровья.

Итак, недовольно бормоча себе под нос, Эллери отправился на Голливудские холмы. Дом Паулы Перис он нашел чисто интуитивно. Что-то подсказывало ему, что это должен быть просто дом, без всяких там архитектурных излишеств. Так оно и оказалось: белый, в колониальном стиле и обнесен штакетником. На фоне псевдоиспанской грубой штукатурки он выделялся, как монашка в толпе размалеванных проституток.

— Мистер Квин? Мисс Перис ждет вас, — улыбнулась ему молоденькая секретарша. — Проходите.

Эллери, сопровождаемый любопытными взглядами, прошел через заполненную людьми комнату. Публика самая разношерстная — продавцы, домашняя прислуга, статисты — короче, те, кому по роду службы полагалось лицезреть жизнь знаменитостей. Эллери прямо-таки потянуло скорее увидеть загадочную мисс Перис, которая с миру по нитке собирает факты и готовит из них захватывающие новости.

Но в соседней комнате он увидел опять же секретаршу. Молодой мужчина в безукоризненном костюме и с голодными глазами что-то шептал ей, а она делала заметки в блокноте. «А вот и процесс прополки, — подумал мимоходом мистер Квин. — Да, ей надо быть осторожней с клеветой». Девушка ему кивнула, и он вошел в третью комнату: на стенах светлые обои, мебель из клена и все залито солнцем. Сквозь стеклянные двери просматривается сад: деревья, цветник и высоченная, увитая плющом каменная стена.

— Здравствуйте, мистер Квин.

Эллери, попав из полумрака на яркий свет, не сразу понял, откуда раздался этот чистый, мелодичный, глубокий голос. Он сморгнул, огляделся и увидел в кресле-качалке женщину. Она сидела скрестив ноги, курила русскую сигарету и улыбалась ему. И мистер Квин тут же сказал себе, что Паула Перис, вне всяких сомнений, самая красивая из всех женщин, которых он видел в Голливуде. Нет, вообще в мире.

Мистер Квин всегда считал, что у него иммунитет против мощной страсти. Даже самые привлекательные женщины воспринимались им лишь как существа, которым следует открывать двери и помогать выйти из машины. Но в данный конкретный исторический момент его железная броня необъяснимым образом распалась, рухнула и оставила его беззащитным прямо перед острием тонкой звенящей шпаги.

Смущенно глядя на женщину, он попытался опять одеться в доспехи наблюдателя и аналитика. «У нее, как и у остальных, есть нос. Да, нос и рот. Белая кожа. Да-да, очень белая кожа и два глаза. Ну и что? Прямая седая прядь в черных как смоль волосах… — Затем Эллери обратил внимание на ее одежду. — От Ланвена? Или Пату… или от Пуаро? Ах нет, Пуаро — это не модельер, это маленький бельгиец — детектив. Ну, все равно. Так… Шелковое приталенное платье с широкой юбкой, складками падающей от линии бедра… чистые, точеные линии, как у Праксителя… Да, и еще аромат. Нет, даже не аромат, а какие-то флюиды, эманация, с чем сравнить? Может быть, прошлогодняя жимолость. Жимолость! Проклятый анализ — перед тобой, оказывается, женщина! Нет, Женщина с большой буквы, как имя собственное…»

— Да-да, она самая, — в панике забормотал мистер Квин чуть не в полный голос. — Остановись, дурак чертов.

— Если вы решили меня рассматривать, мистер Квин, то прошу вас — сидя будет удобнее, — произнесла Паула Перис. — Хотите коктейль? Сигареты возле вас.

Мистер Квин, нащупав рукой спинку кресла, уселся, прямой как забор.

— Если честно, я-а… я почти лишился дара речи, — промямлил он. — Паула Перис. Перис. В этом что-то есть. Замечательное имя. Нет, спасибо, коктейля мне не надо. Прекрасное! Можно сигарету? — Эллери откинулся на спинку кресла и сложил на груди руки. — Пожалуйста, скажите что-нибудь, — попросил он.

Когда мисс Перис поджимала губы, у нее на левой щеке у рта появлялась ямочка. Не такая вот обычная ямочка — круглая, явная — нет, всего лишь тень, черточка, намек. Теперь ее стало опять заметно.

— Мистер Квин, для человека, потерявшего дар речи, вы очень хорошо говорите, хотя и не слишком осмысленно. Может быть, вы последователь Дали в области словесности?

— Да-да, вот так. Еще, пожалуйста. Это поможет мне прийти в себя и понять происходящее.

«Смятение в душе, напряжение во всем теле. Эллери, да что с тобой?» — спросил себя мистер Квин.

— Вы больны? — встревожилась мисс Перис. — Или…

— Пьян? Вы хотели сказать, пьян. Да, я пьян. Нет, я в горячке. Так было, когда я стоял на краю Большого каньона и смотрел в бесконечность. Нет-нет, так несправедливо. Мисс Перис, если вы сейчас же не поговорите, я окончательно сойду с ума.

Ее это как будто позабавило. Эллери съежился и, казалось, уменьшился в размерах.

— Поговорить с вами? — переспросила она. — Я думала, это вы хотели поговорить со мной.

— Нет-нет, все это для меня теперь пустяки. Я хочу слышать ваш голос. Он успокаивает меня, я купаюсь в нем. Он необходим мне после того, что я пережил в этом городке. Кто-нибудь говорил вам, что органное звучание — лишь подобие вашего голоса?

Мисс Перис неожиданно резко отвернулась. Эллери увидел, как у нее покраснела шея.

— Ну вот, и вы тоже. — Она засмеялась, но глаза в ном не участвовали. — Иногда я думаю, что мужчины говорят мне такие невероятные комплименты только потому, что…