Нина Васина - Невеста и Чудовище

Ознакомительный фрагмент

– Не я. У меня отец сидел. Он рассказывал.

– Боже!.. – она закатила глаза. – И за что?

– За предательство Родины. Я до пяти лет носил фамилию Феоклистов-Бирс, а после его ареста осталась только мамина фамилия. Вас куда отвезти – домой?

– Нас отвезти домой! – покосилась на меня мама.

– У меня дела, – спокойно возразила я. – Буду поздно вечером.

Байрон остановился и повернулся к нам.

– У нас дела, Вера Андреевна, а вам не надо домой. Дайте служивым дядям спокойно пошарить у вас в квартире.

– Пошарить?.. Что ты несешь? – перешла на шепот мама. – Во что ты втянул мою дочь?! За что ты нас так ненавидишь? Ты же ей жизнь испортил, ты!.. А если бы ее арестовали?

– Ерунда, – спокойно перебил ее Байрон. – Я законы знаю. И у меня есть деньги на хорошего адвоката и на взятки.

– А ты знаешь, чего стоят сутки в камере изолятора? Сколько ужаса и болезней это может стоить девочке? Сволочь! Почему ты сам не полез в эту квартиру, если так уверен в адвокатах и взятках?!

Я хватала мамины руки, она отбивалась и кричала, но я успела вставить ответ на ее «почему»:

– Потому что у меня череп приплюснутый с боков и вес сорок восемь килограммов!

– Череп?.. – Как ни странно, она мгновенно успокоилась, осмотрелась и попросила: – Выпустите меня. Я сама дойду.

Байрон

Мы дождались, когда она уйдет, станет совсем маленькой фигуркой на набережной, и одновременно выдохнули напряжение.

– Я должна тебе кое-что сказать, немедленно! – меня трясло.

– Я тоже.

– Нет, я первая! Байрон, я тебя люблю. Я сейчас!.. сегодня это вдруг поняла!

– Я тебя тоже люблю, – буднично заметил Байрон, – но ты должна знать, что следили не за нами, а за квартирой, в которую ты влезла, а потом уже они повели нас.

– Да мне наплевать. Ты слышишь, я тебя люблю! Ты можешь сесть рядом?

Байрон всмотрелся в мое лицо. Пожал плечами, вышел из машины и сел ко мне на заднее сиденье. Я тут же задрала его свитер и стала вытаскивать футболку из джинсов.

– Текила, ты что делаешь? – он попробовал остановить мои руки.

– Я хочу немедленно поцеловать твой сосок.

– Сейчас? – он осмотрел улицу.

– Немедленно! Убери руки, а то укушу.

Байрон поднял руки, я подняла футболку и влепилась губами в темно-розовый сосок. Стало легче. Я села, тяжело дыша.

– Текила, что с тобой? – с ужасом спросил Байрон, протягивая руку к моему лицу.

– Я... Мне очень хорошо, просто кайф, и все вокруг плывет в счастье, как от затяжки.

– Но ты же плачешь!.. – прошептал Байрон. – Ни разу такого не видел. Ты заболела? Ты ничего не пила в кабинете?

– Ничего я не пила, это оттого, что я тебя люблю!

– Давно? – Байрон достал платок и вытер мне лицо.

– Что – давно?

– Давно любишь?

– Нет... – я задумалась и стала успокаиваться. – Вот только что вдруг поняла.

– А когда мы трахались, ты еще этого не понимала?

– Не знаю... – я отодвинулась и посмотрела на Байрона со злостью. Весь кайф обломал. И мир обесцветился. – Наверное, и тогда уже любила. Иначе – зачем...

– Ну, знаешь, с тобой не соскучишься, – Байрон провел рукой по моей голове и снял парик.

– Как-то странно все, – я посмотрела на серый мир за окнами. – У меня взяли отпечатки пальцев и мазок на ДНК.

– Аналогично, – вздохнул Байрон.

– И куда мы с тобой влезли с этим охотником?

– Не знаю, – он посмотрел в мои вытаращенные глаза и развел руки, – я не служба безопасности нефтяного концерна и не агент наркоконтроля!

– Почему ты сказал о наркотиках? – вздрогнула я.

– А кто еще может отвалить такие бабки?

– Что значит «такие»? Ты разве им не назвал?..

– Я назвал нашу повышенную таксу с поправкой на риск, все-таки ты лезла в жилое помещение. Это же не в офис с пиццей завалиться в обеденный перерыв и пошарить по столам, – он задумался. – Или с ведром. Помнишь, как ты уборщицей была? – он опять впал в ступор.

– Ну и?..

Байрон посмотрел на меня и еще раз провел платком по щеке:

– Мне ответили, что если все получится быстро, до полуночи, нам удвоят гонорар. Удвоили. Я сегодня утром связался с поплавком и обалдел. Сумма в евро.

Стало зябко. Я нащупала ладонь Байрона и прошептала:

– А что, если они и заказали? Эти синие костюмчики с перхотью.

– Я уже думал об этом. И гонорар такой для затравки. Мне парень из универа рассказывал, как он год хакерил на контору, не зная об этом, а потом, когда кинул их, посыпались угрозы вперемешку с предложениями о постоянной работе. Только так он и понял.

– Если это они, то в машине жучок, – я вдруг жутко устала.

– Впустую, – Байрон тоже зевнул. – Поймать меня могут только в деле, если пройдут все ступени защиты. А сие просто невозможно, учитывая количество спутников на пятерку хакеров в нашей цепочке.

Я легла головой на колени Байрона, поджала ноги, и так мне стало хорошо, что я тихонечко застонала. Байрон тоже задремал, расслабившись. Мимо проносились с равномерным шумом машины. Никому не позволительно будить такое счастье ни резким движением, ни шумным вздохом.

Но в стекло постучали ногтем, я посмотрела, не вставая, и обалдела:

– Примавэра?..

Байрон толкнул дверь от себя.

Мамавера наклонилась и посмотрела на нас так, что мы оба перестали дышать.

– Я тут шла, шла, вы не уезжаете. Что можно делать в автомобиле на набережной? Я увидела аптеку и вдруг подумала... – маму трясло, она даже заикалась. – Я подумала... вы уже сблизились? Отвечайте немедленно: у вас уже все было, да?!

Она вцепилась в плечо Байрона.

– Имей в виду! – мама погрозила пальцем, ее подбородок дрожал. – Она несовершеннолетняя! Я тебя привлеку! Я на тебя... заявление напишу. А вот это... Это – тебе! – в меня полетели маленькие коробочки.

Три штуки. Я села, все еще ничего не понимая.

Байрон вышел, обошел маму и сел за руль. Мама прошлась туда-сюда у машины и села ко мне на заднее сиденье.

– Что это? – спросила я, прижимая коробочки к груди.

– Тесты на беременность! – громко объявила мама.

– Три штуки? – шепотом спросила я.

– Чтобы все было точно! Тебя тошнит по утрам? Тошнит! Тебя раньше никогда не тошнило! Ты, правда, срыгивала до шести месяцев, но это делают все младенцы. Тебя никогда не укачивало в транспорте, ты всегда была хорошей девочкой, послушной... доброй... – она закрыла лицо ладонями.

Байрон молча протянул назад уже знакомый мне платок. Мама от души в него высморкалась и зловредно заметила:

– Я все равно на тебя заявление напишу. О совращении... малолетней! Вот проверим дома тесты и сразу же напишу! Я тебя посажу! Пока ты совсем не поломал жизнь моей девочке!

– Не успеешь, – заметила я. – На днях мне стукнет шестнадцать.

– Нелогично будет, – поддержал меня и Байрон. – Если Текила беременна, жениться надо, а не судиться.

– Я согласна! – крикнула я до того, как мама открыла рот.

Мы сидели тихо минут десять. Потом мама начала возиться в сумочке, достала уже знакомую мне фляжку и потрясла ее. Пусто.

Байрон внимательно посмотрел на нее в зеркало, открыл бардачок, достал початую бутылку коньяка и стопку пластмассовых стаканчиков в упаковке.

– Добить меня решили, да? Давайте, навалитесь дружно и весело... – мама выковыряла стаканчик и подставила его Байрону. – Что у тебя там еще есть? Парочка заряженных шприцев?

– Это коньяк отца, – сказал Байрон, наливая. – Французский.

Я смотрю, как мама пьет, и прошу:

– А мне шприц, пожалуйста.

Мама с хрустом мнет стаканчик и кричит:

– Прекрати свои издевательства!

– А ты прекрати пить! – кричу я в ответ.

Байрон нажал на клаксон. Мы с мамой замолчали.

– Я опаздываю на важную встречу, – сказал Байрон. – Давайте подброшу вас домой, а потом подъеду. Часа через два.

Мама смотрела в окно и молчала.

– Поехали, – тронула я ее за рукав пальто. – За два часа мы успеем поругаться и помириться, после того как я разберусь с тестами.

– Он не приедет, – сказала мама через два часа. – Сколько денег вы нагребли своим воровством?

– Суммы и способы получения вознаграждения никогда и нигде не обговариваются вслух, – еле ворочая языком, я процитировала пятый пункт нашего с Байроном соглашения.

– Значит, много, – кивнула мама. – Он смоется с вашими деньгами. Больше ты его не увидишь.

Мы сидим на диване в разных углах. Между нами валяются использованные тесты. Все – положительные. На полу стоит бутылка виски и мамина рюмка.

Во входной двери щелкнул замок. Возня в прихожей, потом в комнату вошел Байрон. Мама посмотрела на меня.

– Какого черта?..

– У Байрона есть ключи от нашей квартиры.

– Это еще зачем? – повысила голос мама.

– На всякий случай. У меня тоже есть ключи от его квартиры.

Байрон подошел к дивану, посмотрел на валяющиеся коробочки.

– Я звонил в дверь. Долго. – Он щелкнул выключателем торшера рядом с диваном. – Света нет. Но я решил, что вы обе после таких результатов изобразили массовое самоубийство, – кивает на диван. – А где у вас счетчик?