Инна Бачинская - Знак с той стороны

Ознакомительный фрагмент

Длинный парадный стол был накрыт на два прибора – в торце и с правой стороны. Там уже сидела молодая женщина. Ада Романовна тяжело опустилась в кресло и сказала:

– Доброе утро, Тина.

– Доброе утро, – отозвалась молодая женщина. То, что она не обратилась к Аде Романовне по имени, та расценила как дерзость.

– Как ты себя чувствуешь? Как спалось?

– Нормально, – Тина отвечала, не глядя на свекровь, уставясь в стол.

– Ты вчера ушла из дома, никто не знал куда. Мы беспокоились. Впредь, пожалуйста, сообщай, куда идешь. – Она говорила с трудом, почти чеканила слова, как было всегда при виде Тины.

– Я что, в тюрьме?

– Ты не в тюрьме, но в моем доме существуют определенные правила, которым нужно подчиняться. Дверь закрывается в девять вечера, после девяти никто без особой надобности не выходит. Мы это уже обсуждали. Где ты была?

– Встретилась с друзьями. Я никого не вижу, сижу взаперти! У меня есть друзья, они были друзьями Севы, понимаете? Близкие нам люди!

– Такие же бездельники и наркоманы! – не выдержала Ада Романовна, забыв, что пообещала себе сдерживаться.

– Вы не имеете права их судить! – Тина отбросила салфетку. – Вы их не знаете!

– После того, что произошло с моим сыном, имею право!

– Это был несчастный случай! Вы прекрасно знаете, что Всеволод…

– Когда человек не работает, не учится, дни и ночи проводит с… друзьями, такими же бездельниками и наркоманами, это всегда плохо кончается! – перебила ее Ада Романовна.

– Вы его сломали! – закричала Тина. – Он жаловался, что вы шагу не давали ему ступить, он задыхался! Вы пытались контролировать каждый его шаг, вы сдали его в психушку! Вы виноваты, что он умер!

– Я виновата? Ах ты, дрянь! – Ада Романовна даже привстала от возмущения. – Я виновата в том, что не была достаточно твердой и все ему позволяла! Я вкалываю как лошадь, я надеялась, что он будет помощником, я устала, наконец. Я хотела передать ему бизнес…

– Плевать он хотел на ваш бизнес!

– Да? А на деньги вам не плевать?

– Конечно, всегда деньги! Вы только о деньгах и можете! А мы живые люди… Сева мечтал уехать, мы оба хотели уехать!

– На какие шиши? Вы не привыкли работать, но привыкли жить на широкую ногу! За моей спиной! Вы, копейки за всю жизнь не заработавшие! Я не сдала его в психушку, как ты говоришь, я пыталась ему помочь!

– Да как же… Он мешал вам, позорил, вы просто убрали его с глаз долой. Засунули в психушку!

Ада Романовна раздула ноздри, сглотнула, на секунду закрыла глаза. Напрасно она начала разборки, ни до чего они не договорятся, они говорят на разных языках. Она упустила сына, и тут уж ничего не поделаешь. Господи, в чем ее можно винить? Просмотрела сына? Пропустила момент, когда из маленького ласкового мальчика он стал неприятным и грубым подростком? С приводами в детскую комнату? Со скандалами в школе? Она совала всем: учителям, ментам, потом адвокатам, судьям, все надеялась, наступит время, повзрослеет, поймет. Не наступило, не повзрослел, так и остался капризным и грубым… Наследный принц! Коля пытался воспитывать, добрый бесхарактерный Коля, которого сын ни в грош не ставил… Неужели чувствовал ее отношение? Она по-своему любила мужа, но, как бы это выразиться… не уважала за мягкость, неумение постоять за себя. Коля…

В желудке уже поднималась тяжелая тупая боль, предвестница приступа, – закончилось действие болеутоляющего. Ада Романовна невольно прижала руку к животу; наклонила голову, словно прислушивалась. Боль нарастала.

– Ада Романовна, что с вами? Вам плохо? – спросила невестка.

– Позови Вику!

Тина издевательски закричала: «Вика, тебя зовут!», прекрасно зная, что домоправительница подслушивает под дверью. Она не ошиблась – дверь распахнулась и вбежала Вика. Она захлопотала вокруг Ады Романовны: налила воды в стакан, достала из кармана пластиковую трубочку, вытряхнула на салфетку две таблетки. Ада Романовна с натугой глотнула, запила водой, откинулась на спинку кресла, пережидая острый приступ боли.

Тина меж тем налила себе кофе и намазывала тост вареньем. Вика метнула на нее осуждающий взгляд, молодая женщина ответила вызывающей улыбкой. Она с хрустом откусила от тоста, запила кофе, громко звякнула ложечкой.

– Иди, Вика, спасибо, – пробормотала Ада Романовна. Она глубоко вдыхала и выдыхала, так было легче переносить боль. Вика вышла и осторожно закрыла за собой дверь.

– Чего ты хочешь? – спросила Ада Романовна.

– Свободы.

– Ты свободна. Я повторяю, здесь не тюрьма. Хочешь – иди работай, хочешь – учись. Я всегда помогу.

– Ага, посудомойкой!

Дерзкий намек на прошлое Ады Романовны не остался ею незамеченным.

– А что ты еще умеешь?

– Я была фотомоделью! Я снималась! Да что вы в этом понимаете… Это не ваше торгашество, это… это искусство! Я уеду! Я решила, меня зовут…

– Никуда тебя не зовут, не ври, – перебила свекровь. – Посмотри на себя! Пойдешь по рукам… – Этого не следовало говорить, но было поздно.

– Да лучше по рукам, чем с вами!

– Да как ты смеешь! – Ада Романовна вскочила. – Убирайся! Я тебя не держу!

– Послушайте, давайте договоримся по-хорошему, – сбавила тон молодая женщина. – Зачем портить друг другу кровь, вы богатая женщина…

– Сколько ты хочешь? – Этого тоже не стоило говорить, она ничего не должна этой…

– Что значит деловой подход! – В голосе невестки прозвучала издевка. – Я подумаю, Ада Романовна. Я все взвешу, и мы обсудим.

Ада Романовна молчит, боль становится невыносимой. Она побледнела, на лбу выступили бисеринки пота. И тяжелое тоскливое чувство появилось, уже не в первый раз, что эта молодая волчица ей не по зубам. Она промахнулась, как волк из детской сказки, и продолжает промахиваться. Старая беззубая волчица…

Тина наливает себе вторую чашку кофе.

Глава 4

Деловое предложение

Мэтр Рыдаев, несмотря на пижонский вид – шикарный серый костюм, синяя бабочка в крапинку, плащ на норковой подстежке, – оказался вполне свойским парнем. Жидкий хвостик седых волос, перетянутый кожаным шнурком, придавал ему вид богемный, несколько несерьезный и удивительно компанейский. Шибаев, заранее настроившись на неприятие адвоката, нехотя признал, что держится Пашка по-дружески, коньячок принес приличный, даже то, что он сказал – а чем это у вас так вкусно пахнет, а то я с утра не жрамши, – было опять-таки довольно мило, по-домашнему. Алик даже подмигнул Шибаеву – смотри, мол, и учись! Пашка Рыдаев везде свой. Ага, без мыла влезет, угрюмо подумал Шибаев исключительно из духа противоречия, крепчавшего с каждой минутой. Во-первых, погода достала, снег с дождем и шквальный ветер, продувающий насквозь, а во‑вторых, под конец года обострились раздумья о смысле жизни, назначении, «а что впереди», словом, имеет место чистка кладовых памяти и планов на будущее, которые не состоялись. Даже не то что не состоялись, а с треском провалились. Подобные занятия, как вам должно быть известно, не располагают к оптимизму и жизнерадостному восприятию окружающей действительности. Кроме того, мэтр Рыдаев – классово чуждый элемент, а получается, что в данный паршивый момент Шибаев полностью от него зависит, потому что адвокат, как справедливо заметил Алик Дрючин, мелочовкой не занимается. А раз не занимается, то, скорее всего, принес в клюве солидный и денежный заказ. Ты, Санек, помягче с ним, присмотрись, сказал Алик, не кидайся в драку, и я бы на твоем месте сменил прикид. Не дождетесь, буркнул Шибаев. Однако, поразмыслив, отправился в спальню и переоделся – сменил старые рваные джинсы и футболку на новые и синюю рубаху. Сменить-то сменил, но настроение в результате упало ниже нуля, хотя, казалось бы, куда дальше – вырядился как на смотрины. Алик именует это «придать товарный вид» и «торгануть мордой» – то и другое вызывает в Шибаеве протест, как и всякое торгашество. Впрочем, об этом мы уже знаем.

Но все получилось не так страшно. Мэтр Рыдаев не отказался от магазинной отбивной – ел и нахваливал, хотя привык к козырным ресторанам; Алик откупорил бутылку и разлил коньячок.

– За сотрудничество! – воскликнул мэтр Рыдаев, вздымая руку к потолку.

– За сотрудничество! – повторил Алик.

Оба выжидательно смотрели на Шибаева. Он кивнул, преодолевая внутреннее сопротивление: согласен, понимая в то же время, что ведет себя по-пацански. Бизнес, один бизнес, ничего, кроме бизнеса, и ничего личного. Они выпили.

– Ну-с, – сказал мэтр Рыдаев, – приступим к делу.

– Приступим! – подхватил Алик, сгорая от любопытства.

Шибаев промолчал.

– Моя клиентка, Ада Романовна Руданская, обратилась ко мне с просьбой найти хорошего сыскаря для деликатного поручения. То есть человека, способного держать язык за зубами. Я уверен, вам известно, кто такая Ада Романовна. – Он обвел их взглядом и на всякий случай объяснил: – Она очень богатая женщина, ей принадлежат сеть ресторанов «Форель», заводик в области по производству консервов и переработке фруктов, несколько магазинов кулинарии и… так далее.