Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев
Что же касается криминального прошлого, то записей на Елену нет, но только потому, что ей удавалось до недавних пор не преступать закона в своих хитростях и уловках. Страстный коллекционер, она окружает себя антиквариатом, памятниками прошлого, жаждет иметь при себе кусочек мировой истории. Неукротимое желание обладать старинными вещами пошатнуло ее финансы, как следовало из отчета Крячко. В подробности Гуров вникать поленился, а между тем цифры весьма содержательны. Они показывают, что аукционы штрафовали Елену за нарушение правил, а магазины отказывали в кредите, поскольку Рябова пыталась мухлевать, лишь бы заполучить лоты, на которые ей не хватало средств. Вероятно, эта болезнь послужила причиной разрыва с бывшим супругом.
«Болезнь? – поймал себя на мысли Гуров. – Да, пожалуй, она больна. Но недуг не оправдывает преступления».
Сидя на пуфике, Елена чему-то улыбалась. Внезапно ее стало потряхивать от тихого смеха. Гуров испугался, что началась истерика, но нет, женщина сохраняла спокойствие и ясность рассудка. Сон определенно пошел Рябовой на пользу. Паника сошла, силы восстановились.
– Простите меня за этот смех, – извинилась Рябова, в смущении приложив ладонь к груди. – Я сама себе смешна. Мне захотелось рассказать о своем детстве. Каждый второй уголовник, наверное, рассказывает вам об обидах своего детства, которые сделали его таким, каков он есть. И вот я веду себя точно так же, намереваюсь дурачить вас еще одной байкой.
– Попробуйте рассказать, мне интересно, – заверил Лев Иванович. – Вы правы, иногда это слезливая сказка, чтобы пробудить жалость в других или, чаще всего, чтобы пожалеть себя. Но вы не производите впечатления человека такого сорта.
– У меня нет трагической и слезоточивой истории. Просто я росла очень-очень болезненным ребенком, из-за чего страдала от бедности положительных эмоций и ярких впечатлений. Не знала путешествий и активных развлечений, не умела заводить подруг и знакомиться с мальчиками. Только белые простыни и белые страницы книг. Неудивительно, что выросла я синим чулком. С грехом пополам вышла замуж, но надолго нас не хватило, он меня бросил, и его никто не осудит, включая меня в первую очередь. Я сама бы от себя сбежала. Да я и бежала, если подумать.
– Хобби стало вашим бегством? – догадался Гуров.
– Верно, – кивнула она. – Самое неприятное воспоминание детства – упущенная книга. Из-за болезни я не смогла купить желанную книгу, горько переживала из-за этого, а моя одноклассница успела купить и дразнилась, сулила дать почитать, но обманывала. Представьте только: впоследствии только так и было, из года в год: стоит положить глаз на какую-то вещь, как обязательно или что-то случается, или находится другой покупатель, или не хватает денег… Моя судьба – некупленная книга. Это нечестно! Хочу получить свое, хочу хоть раз «купить книгу», если выражаться метафорически.
– Я считал вас успешным писателем, – деликатно напомнил Лев Иванович. – Не так уж плохо сложились ваши дела, если подумать.
– Главная ложь моей жизни, – категорично отмела его предположение Елена. – Имидж модного литератора и ценителя искусства, книжные ярмарки и соцсети, буктуры и автограф-сессии – жалкая мишура, которой я пыталась унять свою неудовлетворенность. Единственное, что меня успокаивало, – редкие старинные вещи. Держать в руках историю, хранить память о людях и событиях. Мое существование бедно и убого, так пусть его украсят фрагменты чужих биографий, насыщенных славой и свершениями. Узнав про револьвер, я захотела завладеть им.
– Как Олег вышел на вас? Прочитав вашу книгу?
– Да, он нашел меня обстоятельным и серьезным исследователем. Мы вступили в переписку, он часто обращался ко мне за консультацией и делился результатами поисков.
– Вы вели переписку под псевдонимом для конспирации? – захотел уточнить Гуров, хотя предчувствовал, что получит отрицательный ответ.
– Нет, что вы! Когда-то давно, годы назад, меня околдовала тема космической живописи, тогда-то я и решила взять себе имена двух литературных персонажей, связанных с Марсом. Вы ведь знаете, кто такие Аэлита и Дея Торис?
– Знаю, – коротко ответил Лев Иванович.
Елена заулыбалась.
– Разумеется. Вы эрудированный человек, это сразу бросается в глаза. Так вот, я назвалась Аэлитой, и Святский согласился обращаться ко мне в переписке по псевдониму.
– Ваш телефонный номер зарегистрирован на Елену Владимировну Ефимову. Ваша девичья фамилия?
– Мужнина. После развода я вернула девичью, а вот переоформить телефон руки не дошли.
В проходе, ведущем в пейзажный зал, замелькали лица: Ольга, Полина, Павел… Скоро все догадаются, почему полковник уединился с писательницей и зачем опять задает ей вопросы о жертве. Но Гурова сейчас занимало другое. Необходимо узнать подробности о первой попытке выкрасть оружие – в вагоне поезда, ехавшего из Елховки. На мобильном Святского не нашлось переписки и звонков Аэлите за последнюю неделю, поэтому Лев Иванович спросил, каким образом Рябова разведала о предстоящей поездке в поселок.
– Я ему часто звонила на домашний. В том числе и тридцатого августа, в субботу. Тогда-то в разговоре с Олегом Тимофеевичем узнала о планах поездки. В тот же день купила билеты туда и обратно. Мне повезло ехать со Святским в разных вагонах, так что мы не пересекались.
– Думаете, повезло? Наверное, повезло вам тогда, когда вы ничего в купе не нашли. Это был знак остановиться.
– Не сказала бы, что вы верите в знаки. Не такой вы по природе.
– Правильно, не верю. Зато верю в здравый смысл и умение читать жизненные обстоятельства. Когда обстоятельства складываются против наших хотелок, разумно притормозить и задуматься, куда ведут меня эти хотелки.
Рябова пожала плечами и промолчала.
– Почему вы не остановились, Лена?
Вновь пожимание плечами.
– Этого не объяснить, – наконец заговорила она. – Будто я не принадлежала себе в тот момент. Цель казалась такой близкой и манила меня. Знаю, вы считаете меня неплохим человеком, и мне очень приятно это осознавать. Я не воровка и не убийца, но сегодня совершила оба преступления – и кражу и убийство. По службе вы наверняка убеждались, что хорошие люди неидеальны и часто совершают плохие поступки. Во мне словно живут две разные личности. Нет-нет, я сейчас не о шизофрении говорю, а о двойственности своего характера. О том, что я одновременно умная и глупая, добрая и злая. В древних коптских рукописях четвертого века нашей эры найден стих под названием «Гром. Совершенный ум».
